Личный целитель Его Светлости

- Оно уже есть везде, а там, где ты его обнаружила, самая большая концентрация темного проклятья. Вспоминай, отец тебе его показывал в день вашей последней встречи, - сказал Гатто.

Странное поведение окмалиона меня насторожило. Он говорил так, словно всегда был нормален, а не только сейчас.

Значит, последняя встреча с Роаном. О чем мы говорили?

Кокон смерти…

И тут я увидела тонкие гибкие черные ветви внутри Ирса, каждая из которых была утыкана тысячами смертоносных игл. Очевидно, ранили его давно, и только сила воли, высокие моральные качества, сильная магия этого человека не давали проявляться всем следствиям недуга.

Он умрет в страшных мучениях, с измененной личностью, совершив перед уходом немало скверного…

- Гатто… - прошептала я, потому что говорить не могла, слезы щипали глаза и размывали картину мира.

Глава 21

- Ничто не вечно, все приходит в этот мир, все в нем превращается в тлен. Равно, как нет ничего исключительного, - задумчиво заметил рыб.

Возможно, я слишком часто всматривалась в физиономию окмалиона, поэтому стала различать ее выражения. Сейчас Гатто грустил.

Он грустил, а я, выходит, скорбела? Не рано ли я опустила руки? Когда мы с отцом обсуждали теорию «кокона смерти», мне в голову приходили удивительные мысли. Как ни странно, тогда я видела не один, а сразу несколько способов борьбы с проклятьем темных. Правда, экземпляр был в лабораторной склянке, а все формулы ритуалов исключительно на бумаге.

Так почему я растерялась сейчас? В моем распоряжении собственные знания, интуиция и смекалка.

Так почему?..

У истинного целителя должны быть стальные нервы, холодный разум и только потом, где-то на заднем плане горячее сердце. Я всегда думала, что речь идет не о чувствах, а о желании помочь страждущему. И сейчас понимала, что была абсолютно права.

Сильные чувства делают целителя слабым, неуверенным в себе. А любовь зла и беспощадна, потому что, теряя близкого человека, сам испытываешь невыносимую боль и подсознательно все время боишься этой боли.

Святой Вершитель! Как? Как отец не сошел с ума, когда на его глазах умирала мама? Как он смог сделать ужасающий по сути своей выбор: продлить мучения любимой, чтобы попробовать спасти хотя бы меня, или отпустить нас с миром? Смогла бы я?

Я присела на краешек кровати, положила руку на грудь герцога и прислушалась. Тук… Тук-тук… Его сердце билось. Слабо, замедленно, но билось, а жизнь все еще боролась со смертью, не давая Ирсу уйти к Вершителю.