Любовь - не обязательное условие, или Попаданка решит сама!

Если это, конечно, называть любовью.

Ну и пусть! Каждый делает свой выбор сам.

А меня в столице ждет принц. Может, и не такой притягательный, как канцлер, но во всем другом ничем не хуже. А может, даже и лучше! Хотя что за вопрос? Конечно лучше!

Я перевернулась на другой бок и тихо застонала, понимая, что все эти мысли про принца — бравада, за которой скрываются чувства, которым не суждено быть взаимными.

Ну вот и как меня угораздило?!

Глава 17. Поворот не туда…

За нами прибыли ночью. После того как посыльный передал письмо от канцлера главе ночного караула, в столице все быстро завертелось, и к нам на помощь прискакала целая кавалерийская рота. Как рассказывала жена старосты, суматоха из-за этого в деревне поднялась страшная, но я ее благополучно проспала. Я слишком сильно устала и перенервничала. Даже во сне меня не оставляли полеты и бесконечные посадки в самых разных вариациях. И как результат — мой организм отказался реагировать на внешние раздражители, пока хоть немного не восстановится.

Зато утром меня подняли ни свет ни заря. Завтракать так рано я не привыкла, и сердобольная жена старосты собрала мне с собой целую корзину еды: вареные яйца, хлеб, сыр, крынку молока, яблоки и даже несколько полосок медовых сот, которые она аккуратно уложила в промасленную бумагу. В общем, доехала я до города довольно комфортно и сытно и даже ни с кем не поделилась. И не потому, что я такая жадная, а потому, что все мужчины мое предложение составить мне компанию в карете проигнорировали. Арман изо всех сил делал вид, что ничего на свете лучше нету, чем скакать на коне где-то впереди, а Жером так боялся за свой стимлер, что даже на минуту не пожелал покинуть телегу, в которой его везли.

Мужчины… Можно подумать, из-за того, что я не собиралась становиться любовницей Армана, я не могла просто по-человечески с ним общаться. Или это он не хотел со мной говорить, потому что не видел перспективы сделать меня своей любовницей?

Я некоторое время покатала эти мысли у себя в голове, а потом решила, что каждый сам себе Буратино, а потому я сейчас не хочу даже задумываться о чужих мотивах — нервы целее будут.

Когда мы наконец въехали в город, я настроилась, что меня довезут до дома. Но к удивлению, наш кортеж повернул на незнакомые улицы. Это меня насторожило и взволновало. Мало ли, может, меня, вопреки обещаниям, везут на беседу с настоятелем храма, чтобы потом по-быстрому отправить навечно в монастырь? Тогда поведение Армана, который всю дорогу не хотел со мной разговаривать, становилось понятно. Но всерьез я все-таки в это не верила. Арман на такое не способен. Почему-то я ему верила.

— Вот и дура… — пробормотала, выглянув в окно, за которым увидела приближавшуюся громаду главного храма Пресветлого в столице.