Любовь - не обязательное условие, или Попаданка решит сама!

Но зачем мне ее устраивать сейчас? Может, у моего отца (именно так — уже моего, потому что жить очень уж хочется) снова какие-то проблемы и надавить на него через меня — лучший вариант? Вряд ли, конечно, но что я знаю о дворцовых интригах, которые Анна успела зацепить лишь краешком и то вляпалась по самое не хочу? А хотел бы он припомнить мне мое появление ночью в церкви, сделал бы это в первый же день. Потому я решительно заявила:

— Добрый день, господин канцлер. Не могу.

— Почему? — Его бровь выгнулась.

— Видите ли, я нахожусь в этом благословенном месте, чтобы замолить свои грехи, а не накопить новые. Не хотелось бы задержаться здесь еще на неопределенное время только потому, что провела наедине с мужчиной лишнюю минуту. Так что извините, но мне пора. — Развернулась и взялась за ручку двери.

— Никто вас, конечно, не держит, но, как только вы выйдете, упустите шанс выбраться из монастыря уже через две недели.

Я застыла. Покинуть монастырь хотелось очень сильно. С другой стороны, если бы канцер хотел замуровать меня здесь навечно, то вряд ли лично бы участвовал в подобной интриге. Я снова развернулась к нему и, изобразив улыбку, села на предложенный стул.

— Пожалуй, я доверюсь благородству столь уважаемого человека, как вы, господин канцлер.

В глазах мужчины проскочили смешинки, но он никак не прокомментировал мое возвращение. Лишь изучающе меня рассматривал, словно видел первый раз. Мне это не нравилось, и я решила прервать молчание:

— И все же… Могу я узнать, где досточтимая мать[1]? Не думала, что она может уступить кому-то свой кабинет даже на время.

— Досточтимая мать всегда рада помочь своему ближнему и слишком занята, чтобы вникать в мирские дела.

«Ага, особенно если этот ближний — сам канцлер, — подумала я. — И это нехорошо». Но сказала я другое:

— Вы хотите обсудить со мной мирские дела?

— Именно, — чуть улыбнулся мужчина, продолжая меня изучать. — Знаете, несколько месяцев в монастыре сильно вас изменили.

— Если быть точной, то четыре месяца и восемь дней.

Я уже на полном серьезе подумывала о том, чтобы делать в келье небольшие зарубки, как вещественное подтверждение прошедших дней.

— Н-да? — Канцлер снова чуть выгнул бровь. — Тогда мое предложение может вам понравиться. — Я изобразила готовность слушать, и канцлер продолжил: — Мне нужно, чтобы вы привлекли внимание одного мужчины.

Мои брови поползли вверх, а потом я почувствовала возмущение.

— Правильно ли я вас поняла, господин канцлер: вы хотите, чтобы повторилось ровно то, из-за чего я попала в это, м-м-мать его святая женщина, благословенное место?

Кажется, я даже привстала, так меня возмутило это предложение. Но канцлер остался совершенно спокоен и любезно пояснил:"

"— Не совсем. В идеале он должен на вас жениться.