Медицина Древнего часть вторая

Только глаза — выцветшие, серые, настороженные — внимательно следили за улицей.

Хрустальный бокал с янтарным коньяком в руке Бестужева поймал отблеск пламени. Он сделал глоток, позволяя благородному напитку согреть горло. На губах старика играла едва заметная улыбка — сегодня он получил новость, которую ждал долгие годы.

Дверь отворилась бесшумно, и в кабинет скользнул Вертинский — начальник его личной охраны. Этот человек всегда появлялся неожиданно, словно материализовался из теней. Строгий костюм, безупречно выбритое лицо с тонким шрамом, пересекающим левую скулу, и пронзительные глаза, не упускающие ни одной детали.

— Пётр Алексеевич, — он слегка поклонился, сохраняя идеальную осанку.

Бестужев не повернулся, продолжая наблюдать за улицей.

— Вертинский, — его голос звучал удовлетворённо, почти мягко. — Слышал новость? Наш молодой друг решил навестить деда.

— Да, — кивнул Вертинский. — Орлов купил билет на утренний поезд до Екатеринбурга. Забронировал отдельное купе. Едет вместе с одним своим гвардейцем.

Теперь Бестужев обернулся. На его лице с толстыми губами расплылась улыбка, и впервые за много дней она отразилась и в глазах.

— Наконец-то, — он отошёл от окна и направился к столу. — Я уже начал думать, что придётся его силой туда тащить. Дед столько лет ждёт, а этот мальчишка всё не решался.

Он опустился в кресло, обитое тёмной кожей, и жестом предложил подчинённому сесть напротив.

— Я предлагал ему охрану, — продолжил Бестужев, вертя в пальцах бокал. — Отказался. Сказал, что справится сам. — Старик покачал головой. — Такая самонадеянность. После нападения на его особняк…

— Он не подпускает к себе никого близко, — заметил Вертинский.

Бестужев хмыкнул, поставив бокал на стол: — Шальная… Да, она настойчивая особа. Но не в этом дело. — Он посмотрел Вертинскому прямо в глаза. — Орлов едет к деду. За наследством. Ты понимаешь, что это значит?

Вертинский кивнул, в его взгляде промелькнуло понимание: — Это ключ ко всему.

— Именно, — Бестужев откинулся в кресле. — И я не могу позволить, чтобы что-то помешало. Даже если сам Орлов не понимает важности момента.

Он достал из ящика стола фотографию — снимок сгоревшей базы наёмников за городом.

— Кто бы ни напал на его особняк, — Бестужев постучал пальцем по фотографии, — они не оставляют следов. Профессионалы. И они могут попытаться снова.

Вертинский задумчиво наклонил голову: — Вы думаете, это те же, что устроили нападение у ресторана Афины?

— Возможно, — Бестужев вздохнул. — Или кто-то ещё. У Орлова за эти месяцы появилось немало врагов.

Он замолчал, словно обдумывая что-то.