Мой генерал

 — Юля показала в глубину романтической еловой аллейки, уходившей вправо. В аллейке была густая тень, и оттуда как будто тянуло запахом мха и грибов, хотя лето выдалось сухое и теплое. Ветхая беседочка виднелась за густыми и тяжелыми лапами — полусгнившая белая решетка, облезлая дранка на крыше, свисающая клоками, иссеченный дождями серый от времени деревянный шарик на макушке — украшение.

Павлик Лазарев заглянул в беседку, потом посмотрел по сторонам и зачем-то полез внутрь.

— Что ему там нужно? — шепотом спросила Марина у своей спутницы. — Зачем он туда полез? Она того и гляди обвалится, эта беседка!

— Не знаю, — тоже почему-то шепотом отвечала Юля. — Давайте?

— Что?

— Посмотрим.

— Как мы посмотрим? — не поняла Марина.

— Ну… подкрадемся и посмотрим, что он там делает.

Они обе смотрели друг на друга и соображали.

— Ну давайте, — решила Марина. — Подкрадемся. Только ползти на животе я не смогу. У меня нога.

— Не надо ползти! Мы просто пройдем несколько раз мимо, как будто мы прогуливаемся."

"По этой аллее никто не прогуливался — слишком сумеречно в ней было, темно, даже в разгар дня. Зато иголки так густо устилали старый асфальт, что шагов совсем не было слышно.

— Сначала просто пройдем мимо, — на ухо Марине просвистела Юля, — потом повернем и еще раз пройдем.

— А если он нас заметит?

На это Юля ничего не ответила.

«Вряд ли он немедленно убьет нас обеих, — решила Марина. — Все-таки день, и пристань не так далеко, а там всегда народ. Кроме того, нас двое. Юля быстро бегает. Она быстро побежит и позовет на помощь Федора Тучкова».

Нет, Федора не позовет, потому что Марина исключила его из своей жизни. Мама права. Такие, как Федор Тучков, вращаются по какой-то другой орбите, лежащей в какой-то другой плоскости, и пересечение их орбит не сулит ничего хорошего и вообще возможно только в случае мировой катастрофы.

Хоть бы один раз с Мариной произошло что-нибудь, отдаленно напоминающее мировую катастрофу!

В беседке разговаривали. Пока слышен был только один голос — мужской, — и то непонятно чей. Юля взяла Марину под локоть сильными, какими-то острыми пальцами и заставила замедлить шаг. Иголки еле слышно поскрипывали под ногами и чуть-чуть скользили.

Марина оглянулась. В аллее они оказались совсем одни. Елочные своды смыкались над головой так плотно, что не было видно неба. Дорожка, с которой они свернули, чтобы «подкрасться» к беседке, казалась очень далекой и очень светлой.

Марине очень захотелось вернуться. Она вернулась бы, если бы не Юля, которая твердо держала ее под локоть. Не Юля и не любопытство, и неизвестно еще, что было сильнее!

Голос звучал все отчетливее, но слов по-прежнему не разобрать. Казалось, что Павлик говорит один, произносит какую-то длинную речь.