Мой генерал

То ли стесняется, то ли еще что похуже, понимаешь? Поэтому в Ярославском СИЗО, хоть у нас доказательств никаких нету, нашего друга Чуева в два счета завалят.

— Кто… завалит?

— Желающих полно, — сухо сказал Федор Тучков. — У кого-то дети под стрельбу попали. Из школы шли, а тут Чума с кем-то по-крупному разбирался. Трое погибло. Заложника однажды взяли, мальчишку лет пяти, наверное. Отец денег в срок не принес за свою заправку. Ну, отец деньги нашел, а мальчишку убили — чтобы впредь никто платежи не задерживал. Все по-серьезному чтобы было, понимаешь?

— Ужас, — пробормотала Марина. — Ужас, ужас.

Ее «приключение» неожиданно и болезненно повзрослело, стало «уголовным делом», а не детективной историей.

— Я хотел бы знать, кто его казнил, — продолжал Федор Тучков задумчиво. — Я приехал в тот же день, что и ты со своей дурацкой шляпой. Его казнили накануне вечером. Кто? Никто из санатория не уезжал, значит, убийца все еще здесь. Я хотел бы знать, кто это.

— Почему ты так говоришь — казнили?

— Потому что это не обычное убийство. Его не застрелили, а утопили в вонючей воде, да еще руки привязали, чтобы не всплыл. Это такая месть, Марина, я тебе точно говорю.

— А Вадим?

— По прошлым чуевским делам он не проходил, я всех помню более или менее точно. Ну, может быть, кроме самых мелких сошек — подай, принеси, поди вон.

— А Оленька? Помнишь, Элеонора мне говорила возле корта, что Оленьке что-то такое показалось в магазине?

— Не знаю, — признался Тучков.

— А Павлик с пистолетом? А Вероника? Выходит, никто никого не шантажировал?

— Я не знаю!

— Они могли быть не связаны с твоим Чуевым!

— Кто-то прикончил Вадима очень странным способом.

— Каким?

Федор Тучков приподнялся на локте и посмотрел на нее внимательно.

— Ты не догадалась?

— Н-нет. А должна была?

— Ну, конечно. Мы же нашли железку.

— Ну и что?! Это просто железка!

— Это не просто железка, Маруся.

— Не называй меня Марусей!

Тучков Четвертый поцеловал ее продолжительным поцелуем, потом решительно откинул одеяло — Марине моментально стало холодно — и поднялся. Совершенно голый, рельефный, кое-где покрытый шерстью мужчина эпохи Возрождения.

Марина никогда раньше не видела голых мужчин, тем более — эпохи Возрождения. Поэтому она немедленно уставилась на него во все глаза.

— Что ты смотришь?

— Я не смотрю.

— Смотришь.

— Что у тебя за пластинки на шее?

— Это такая традиция. На случай, если ранят или убьют. Группа крови, резус, порядковый номер. Видишь циферки?

— Хорошая традиция, — пробормотала Марина.

— Такая.

— Зачем ты их носишь? Ты участвуешь в боевых операциях?

— Нет! Я не участвую в боевых операциях! — Он зашел в ванную и кричал оттуда. — Я работаю в разведке, а не в группе «Альфа».

— А раньше участвовал?

— Что?..