Мой генерал

Марина оробела:

— Может, не пойдем?

Федор подлез под жердину и уверенно и неторопливо пошел к распахнутым воротам.

— Хозяева! — позвал он у самой створки. — Есть кто-нибудь?

Никто не ответил, только за стенкой перестало вздыхать и как будто насторожилось.

Марина перемахнула забор и в два прыжка догнала Федора.

Он оглянулся на нее и кулаком несколько раз стукнул в доски ворот.

— Есть кто? Зайти-то можно?

Не дожидаясь ответа, он пошел по сену, которое глушило шаги, в мягкий и пахучий полумрак. Марина пошла следом.

Полумрак был разделен на две части. В середине коридор, застланный чисто выметенными досками, а по бокам деревянные калиточки.

И по-прежнему никого.

— Ну что? — громким шепотом позвала она от двери. — Федор!

— Стой там.

В стену что-то грохнуло и опять замерло.

— Федор!

— Тише. Не кричи.

Ветер пролетел в вышине, стряхнул с деревьев капли, которые осыпались на крышу с громким стуком.

Внезапно прямо перед Марининым носом оказалась огромная коричневая морда с блестящим глазом, в котором плавал свет тусклой лампочки над крыльцом. Высунулась на мгновение и пропала. Марина ахнула. Звякнули какие-то железки, послышался вздох и деревянный стук.

Из полумрака возник Федор Тучков.

— Ты что?

— Тут… лошадь.

— Ну, конечно, лошадь, — сказал он сердитым полушепотом. — На конюшне всегда лошади!

И пропал.

Марина еще немного постояла, чувствуя себя идиоткой, а потом двинулась по чистому полу.

— Федор?

— Я здесь.

Деревянная калитка была открыта, лошадь за ней тревожно переступала ногами, била по бревнам хвостом. Федор говорил ей какие-то слова, отсюда Марина не могла разобрать, какие именно.

Он быстро оглянулся на нее и приказал:

— Сюда не лезь. Тише, Мальчик, тише. Я просто хочу посмотреть. Только посмотреть. У тебя сегодня трудный день, я знаю. Ты даже оправдаться не можешь, сказать ничего не можешь, а ты ни в чем не виноват, я-то знаю… Я знаю, Мальчик. Я знаю, ты бы объяснил, если бы умел разговаривать, ты же не такой гордый, правда? Хотя я бы, наверное, ничего не стал объяснять.

Он говорил и медленно приближался к лошади, которая уже не так беспокоилась, и хвост почти перестал мести по стенам, и в длинном и темном лошадином глазу появилось любопытство, все еще смешанное со страхом, но почти человеческое.

Марина смотрела как завороженная — не на Федора Тучкова, а на лошадь.

— Дай я посмотрю, что тут у тебя такое… Я просто посмотрю, я знаю, что ты просто так ни за что не стал бы… Ты же хороший, умный Мальчик, отличная лошадь, самая умная лошадь…

— Кто здесь?!

Марина вздрогнула, повернулась и чуть не упала — в коленке стало больно.

— Кто здесь? Что вам надо?

Лошади тревожно завозились и выставили морды.

— Зоя, — позвала Марина, узнав голос, — это я. Марина Евгеньевна.