Мой генерал

Федор Тучков не знал, что должен чувствовать человек, у которого… нет брони.

Нет брони, и, голый, слабый, дрожащий, он остается на ветру — один, потому что некому оттаскивать, защищать и прикрывать, — и оказывается, что даже то, во что верилось и что выглядело надежным, не правда.

Федор Тучков не зря дослужился до генерала. Он стал самым молодым генералом в управлении, в сорок один год. Он быстро принимал безошибочные решения — всегда.

Он не может сейчас соорудить ей броню. Зато он запросто может поделиться своей.

— Маруська, — сказал он ей в ухо, — не страдай. Будешь страдать, когда я решу тебя бросить. Договорились?

— Ты хочешь меня бросить?

— Я не могу тебя бросить, — объявил он. — Если только в воду.

— Почему не можешь?

— Не знаю. Не могу.

— Мы знакомы три дня.

— Четыре, ну и что?

Она потрогала его щеку и спросила неожиданно:

— А почему ты больше не ходишь ловить мальков?

— Ты же мне не разрешаешь, — удивился он.

— Я не разрешаю? — поразилась Марина.

Паника, скрученная у горла в спираль, потихоньку таяла, как будто оказалась ледяной.

— Ты сказала, что ловить мальков в луже — гнусно.

— А ты сказал, что не глушишь их динамитом.

— Нам надо разобраться со всеми делами, — вдруг сказал он серьезно, — и заняться нашими собственными. И я должен тебя попросить.

— Что?..

— Пока мы не закончили, постарайся не устраивать мне сцен, ладно? Я пугаюсь и не могу нормально думать.

Марина открыла и закрыла рот.

Никогда в ее жизни не было человека, который мог бы будничным тоном попросить ее «не устраивать сцен».

Впрочем, и от этого человека она только что чуть не сбежала. Как это он успел ее поймать и вернуть?

— Я постараюсь, — пообещала она тоном первоклассницы, которая клянется больше «никогда-никогда» не лезть на школьный забор.

Тучков Четвертый ловко вынул ее из халата и за руку повел в сауну, и тут выяснилось, что она очень замерзла, даже зубы застучали, и они долго грелись, шушукались, тянули пиво, молчали — и все это оказалось так легко!

В корпус «люкс» Марина брела за Федором, спотыкаясь и чуть не падая. Ей очень хотелось спать, так что в глазах плавали темные круги — от сауны и переживаний.

На широкой лестничной площадке с ковром и креслом Федор вдруг остановился. Марина немедленно привалилась к нему — засыпать.

— Стой, — приказал он негромко, отлепил ее от себя и заглянул вниз.

На два лестничных пролета ниже, в холле первого этажа, резались в пинг-понг. Цокал мячик, топали ноги, болельщики ревели и хохотали, игроки вскрикивали победно и коротко и выли протяжно и разочарованно.

— Господи, неужели ты еще хочешь играть? — пробормотала Марина, старательно тараща слипающиеся глаза.

— Нет.

Он еще заглянул через полированные перила, подвел ее к креслу и усадил.

— Подожди меня.