Мой генерал

— Ольга Павловна! — умоляюще попросил Тучков и простер руку. — Сядьте. Вы… не переигрывайте, ладно? Маменька ваша давно в курсе дела, верно, Элеонора Яковлевна? Она вас и на свидания провожала, и ситуацию контролировала. Возле корта с корзиной. Верно?

— Прибежала из деревни, а ее нету, — пробормотала Элеонора, — ну, думаю, ушла! Я и давай ее искать — нету нигде! Ну с Мариночкой мы поговорили, я побежала вокруг, смотрю — идет моя красавица! Она у меня такая… слабенькая. Нервная. Ее сторожить надо. В пошлом году в чем была из дому ушла, а все потому, что любовь такая! Ну а кавалер, как водится, подонком оказался. Через три дня привел. Забирайте, говорит, ваше сокровище, видеть больше не могу. Подонок, подлец! Если б папа в силе был, мы бы ему!

— Мама! — простонала Оленька.

— А что такое? — удивилась Элеонора Яковлевна. — Подонок, и все, а ты все равно самая лучшая, самая раскрасавица! Только кушаешь плохо! Скушай белый наливчик!

— Не хочу, мама!

— А в Чуева Ольга Павловна тоже… влюбилась?

— В какого такого Чуева?

— В того, который потом утонул в пруду, — объяснил Тучков Четвертый.

— Ах! — выдохнула Оленька и повалилась на заранее присмотренное место — в обморок.

Элеонора Яковлевна подскочила и стала махать перед Оленькиным носом платочком, и хлопотать, и дуть, и хватать вялую руку.

— Оленька всего-то ему улыбнулась и заговорила. А он, подлец, потом в магазине ей грязные намеки делал! Она не в себе пришла, ласточка моя! Такая нежная!

Марина знала, что никак нельзя смеяться, но было так забавно и в то же время жалко всех участников этого водевиля, который поначалу казался драмой, что она стала усиленно тереть нос — чтобы не улыбаться.

— Спички ваши я нашел, — поделился Федор Федорович с Геннадием Ивановичем. — Я все думал, зачем вам спички. А потом вспомнил, что наша Оленька вечно свечки возле себя зажигает, чтобы нечистую силу отгонять. И я сразу понял, что вы ей помогаете отгонять. Даже в лесу.

Геннадий Иванович промолчал.

Юля вынула из зубов зубочистку и аккуратно положила в директорскую пепельницу.

— Пока что-то нет никаких убийц, — резюмировала она, — а нам хорошо бы поспеть на процедуры.

— У вас они после обеда, — парировал коварный Тучков. — Впрочем, вы правы. Переходим к основному блюду.

Он посмотрел в окно и прищурился на солнце. От глаз разошлись морщины, и почему-то в первый раз он стал похож на генерала.

— Лошадь Вадима понесла, потому что в нее выстрелили из арбалета. Игрушечного, конечно. Геннадий Иванович и Оленька предавались романтической страсти и к делу отношения не имеют, хотя Зоя, которая водит лошадей, их запомнила. Я с самого начала подозревал… того человека, но когда нашел это, — и он вытянул из заднего кармана длинный железный прут, — сомнений у меня не осталось.