Мой. Реванш

Вообще никак не получалось, если уж откровенно.

– ДА ТЫ ДОСТАЛ, БЛИН! – рявкнула Дарья и стремительно развернулась.

Руслан видел, как девчонка делает два шага к двери. Видел, как опустились и поникли ее плечи. И как дрогнули пальцы, пытаясь провернуть ключ в замочной скважине.

Ермаков не смог отпустить Дашку. Тем более, никто, кажется, их ссоры не услышал. В коридоре было по-прежнему тихо. Никто не ломился в двери. Вообще, казалось, во всей казарме стоит гробовая тишина.

Он настиг Дашу в полшага. В один удар сердца. В один жадный вдох.

Боже, как же сильно он хотел обнять ее там, в особняке!

В машине, пока вез ее из города.

В холле, когда она спускалась по лестнице.

Как же отчаянно остро он хотел просто вдохнут ее запах!

Он уткнулся лицом во впадинку между плечом и шеей. Приподнял над полом, прижал к себе.

А она обмякла в его руках, склонила голову так, что Рус плотнее прижался к бархату кожи, теснее, вдохнул глубже.

И рукой накрыла его затылок, ероша волосы.

Нет, все-таки она убьет его этими эмоциями, ответной реакцией на его поцелуи, своими приглушенными стонами.

– Так тебе понравилась Милка, Руслан? – будто через вату Ермак разобрал негромкий вопрос.

– Какая Милка, Даш? Ну какая Милка, а?! – прошептал Ермак и резко развернул Дашку так, что теперь обнимал ее, прижав спиной к стене.

Кто первый потянулся, неважно. Рус жадно накрыл губы коварной и вредной девчонки. И тут же застонал, потому что Дарья приоткрыла рот, впуская его внутрь.

Он уже знал вкус ее поцелуя. Стал зависим от него. И заводился от одной лишь мысли, что Дарья целует его вот так: жадно, откровенно, яростно."

"Стройные бедра оказались на его талии. Дарья сцепила ноги за его спиной, надавила пятками так, что не вырваться. Впрочем, Ермаков придушил бы любого, кто осмелился бы сейчас оторвать его от Дашки.

Не мог он больше сопротивляться силе влечения к ней, жажде, которую испытывал к этой девчонке.

Он забылся настолько, что не мог контролировать своих рук. Его ладони забрались под подол платья, накрыли упругие ягодицы, сжав поверх кружевной ткани.

Вжимая Дашку в стену, Рус чувствовал рваные вдохи, слышал негромкие стоны, ощущал, как малышке трется о него собой, все шире разводя бедра.

Он пропал… Сошел с ума… Обезумел.

И не мог остановиться. Ему нужно было ощутить ее всю. Прикоснуться к ней по-настоящему.

Ермаков с трудом просунул ладонь дальше, прикоснулся пальцами к кружевной ткани.

Она уже была мокрой. Обжигала. Он и сам готов был спустить в трусы. Но Дашка ведь его потом засмеет. Она может. Потому приходилось сцепить зубы и терпеть.

Рус просунул пальцы еще глубже, запустил их под тонкую ткань, коснулся влажной промежности, огладил пальцами, нащупал бугорок.

Дарья застонала громче. Пришлось поймать в плен ее губы, накрыть своими.