Мой. Реванш

Но он обязательно вспомнит. Сейчас это не главное. Нужно сберечь Дарью от любой опасности.

– Дарья! – позвал Рус, – По лестнице идем. Поняла?

Дашка кивнула. Рус поймал ее ладонь и, не пряча пистолет в кобуру, быстрым шагом повел девчонку к неприметной двери. Оказавшись на лестничной площадке, Рус захлопнул двери и на миг прислонился к ней спиной.

И вот тут он рассмотрел Дашкино лицо. Плотно сжатые губы. Бледная, как мел. А в глазах – слезы.

– Иди сюда, – позвал он, чуть потянув ее к себе за руку, – Испугалась?

Дашка мотнула головой. Рукавом стерла предательскую слезинку, шмыгнула носом.

Рус притянул ее ближе. Поморщился, потому что броник, конечно, спас. Но ушиб, походу, будет жесткий. Синяков и трещины в ребрах не избежать, факт.

– Тебя ранили! – вновь шмыгнула носом Дарья.

– Ерунда, – вздохнул Рус и не стал отказывать себе в том, чтобы сжать Дашку крепче, опять же, нужно убедиться, что на Дарье нет ни царапины. – Это не стоит твоих слез, малышка.

– Руслан! Тебя могли убить!

– Я живучий. Прекращай лить слезы. Нам еще по лестнице топать, – напомнил Руслан, а Дарья только сильнее разрыдалась, уткнувшись ему в грудь щекой.

– Я не желаю, чтобы из-за меня гибли люди! Я не хочу тебя терять, как… как…

– Григория? – нахмурился Руслан.

– Да! Понял?!

Ермаков не мог полностью осознать, что творится в его душе. Мужика жалко, раз погиб. И если для Дарьи он был важен, значит, хорошим человеком был. Но вместе с чувством жалости, Рус ощущал внутри ярость. Она любила этого Гришу? Он до сих пор много для нее значит? Насколько много?

– Ты любила его? – потерянно спросил Ермаков.

– Да…

– Все ясно, – Рус слышал свой голос, холодный и жесткий. Но Дашку он не мог отпустить, не мог разжать рук.

– Ничего тебе не ясно, майор, – огрызнулась Дарья.

– Некогда, Даш. Надо идти, – жестко перебил ее Ермак и потянул вверх по лестнице.

– Я никуда не пойду, пока ты не покажешь ранение! – возразила девушка.

– Живо двигай ногами, Дарь Демидовна! – прорычал Ермак, бросив на нее злой и хмурый взгляд. – Нет времени с тобой нянчится. Шевелись!

Рус видел, что Дарья психанула. Но зато перестала плакать. Это было отлично. Он и сам действовал на адреналине и злобе, потому как не время думать эмоциями.

По лестнице они поднимались быстро. Первым шел Рус, закрывая Дарью собой.

Ермаков уже позвонил начальству, доложил обо всем. И следовал инструкциям: закрыться в квартире и ждать.

Так они с Дарьей и поступили.

Оказавшись в квартире, Руслан запер двери, задернул шторы на всех окнах, и только после этого разрешил Дашке передвигаться по комнатам.

– Снимай пиджак, майор! И рубашку! – повысила она голос.

– Отстань! – рявкнул Ермаков, он отошел от нее, чтобы не касаться, чтобы не сорваться, потому что в голове все еще звучали ее слова.