5
0Я могу назначить все собеседования с тобой в один день.
Киваю, перемещая взгляд снова за стекло.
Комарова остановилась у своей машины, открыла правую пассажирскую дверь и что-то ищет на сиденье, выпятив свою задницу.
Да сейчас все вокруг, должно быть, наблюдают, какого цвета ее трусы.
– И можешь побеседовать с некоторыми сотрудницами на предмет профпригодности? – не отрываясь от девицы, спрашиваю Оливию.
– Конечно. Есть список?
Найдя, по всей видимости, что-то важное, Комарова закрывает машину и медленными шагами передвигается обратно в офис.
И будто чувствует, что я за ней наблюдаю, резко вскидывает голову и взглядом прочесывает окна.
В эту секунду захотелось быстро отойти от окна и не палиться.
Даже на таком расстоянии я вижу, как сдвигаются ее брови к переносице. Когда мы встретились у лифта, она была более приветливой.
– Что говоришь? – вспомнив про Лив, поворачиваюсь и задаю вопрос.
Осипова следила за мной непрерывно.
– Говорю, список сотрудниц есть, с кем нужно побеседовать?
– Вышлю. И выделю одну, к которой присмотрись повнимательней. Ее фамилия Комарова. Алиса Комарова.
– Хорошо, – нейтрально отвечает.
Осипова складывает ежедневник в сумку, накидывает пиджак, который она сняла и повесила на спинку стула, и уже собирается покинуть кабинет.
Оливия останавливается у двери и жмется. В воздухе читается вопрос.
Мне бы уже остаться одному, но не гнать же Лив отсюда.
– Вик, ты никогда не думал, что было, если бы ты боролся за меня? – разворачивается на мысочках и врезается в меня взглядом, требующим незамедлительного ответа.
Колючая субстанция обливает всю спину и грудную клетку, и я неприятно ежусь от ощущений. Откуда-то потянуло холодом.
Убираю руки в карман и сжимаю ладони в кулак.
Прошлое осталось в прошлом, и бередить его я не собираюсь, особенно бессмысленными вопросами.
– Лив, ты сделала свой выбор. Бороться? Ради чего?
– Вдруг я бы передумала?
– В таком случае, нужно было сначала разобраться в себе и понять, кто именно тебе был нужен. А ты поставила меня перед фактом.
Осипова закусывает идеальную губу и опускает свой взгляд. Какой-то затравленный и виноватый.
– Мне кажется, я совершила тогда ошибку, – тихо говорит.
Прикрываю веки. Мой затылок наливается жидким свинцом, и в виски начинают долбить крошечные молоточки.
Бесит. Бесит. Бесит.
Все встает вверх дном.
Из приемной слышу визги и крики. Ну да, конечно, день начался не с доброй ноты, когда я увидел Комарову.
Даже сейчас звук ее каблуком словно забивает гвозди в крышку моего гроба.
Совсем забыв про Осипову, выхожу из кабинета и натыкаюсь на разъяренную Алису. Ее щеки горят в прямом смысле, ярче губ стали. От нее пышет злостью, которая еще больше разносит аромат ее сладких духов по небольшой приемной.
