Морозов. Книга 4

Праздник и частое использование плетений для фотосессии высосали из меня все силы. Мне даже двигаться не хотелось. Не говоря уж о том, чтобы доползти до машины.

— Я не привык быть так долго на публике. Немного напрягает все это внимание.

— Мне казалось, что тебе нравится быть на виду. И эти девицы, которые пускали слюни на темненького мальчика.

Сирена скривилась, словно само воспоминание о визжащих фанатках причиняло ей боль. Быть может так оно и было.

— Как прошел твой день?

— Приятно, что ты интересуешься моими скромными делами, — девушка легко присела на край стола, закинула ногу на ногу и по привычке принялась покачивать туфельку на пальцах стопы.

Та точти тотчас свалилась. Я вздохнул, наклонился и поднял обувь, чтобы взвесить ее в ладони.

— Как ты можешь ходить на таких высоких каблуках? — спросил я. — И при этом двигаться…

— Как именно? — хитро уточнила девушка.

— Ты знаешь, что у тебя хорошая походка, — смутился я.

— Странный комплимент, — развеселилась секретарша. — Правильнее было бы сказать, что она соблазнительная.

— Быть может я так не думаю, — буркнул я, чтобы отвязаться.

Уборщица посмотрела на нас осуждающе и покатила свое ведро дальше. Она явно не была довольна тем, что мы не ушли раньше, чтобы ей не мешать.

Мимо прошли рабочие с досками. Кто-то потушил еще несколько ламп.

— Пора, — я неожиданно понял, что мы остались в потемках практически одни.

Лилия вздохнула и склонила голову к плечу.

— Ты ничего не забыл?

— Что?

Вместо ответа девушка приподняла лодыжку, чтобы я смог рассмотреть тонкие чулки на ее коже. И тотчас ее опустила.

— Ну конечно.

Я присел на пятки и надел на ступню туфельку.

— Спасибо, Миша, — мягко поблагодарила Водянова и сошла со стола, едва не толкнув меня бедром.

Я тяжело поднялся и провел пятерней по волосам, пригладив их.

— Ты правда устал, — произнесла девушка. — И как ответственный секретарь…

Она быстро осмотрелась по сторонам, а затем приблизилась, чтобы прошептать мне на ухо:

— Откройся."

"Я растерялся и хотел было возразить. Но от помощницы пахнуло прохладным ароматом кувшинок, льдом и мятой. Этот аромат заставил зажмуриться, вспомнив летнее кафе, куда я бегал в детстве за мороженым.

Мир вдруг стал прозрачным и заискрился какой-то первородной радостью. Именно в этот момент девушка обняла меня. И в ту же секунду я почувствовал приятное покалывание. Меня окутало тепло. Затем тело затопила волна эйфории, от которой закружилась голова. Удовольствие проникало в каждую клетку и было настолько сильным, что я едва не потерял сознание. Казалось, пол под ногами исчез, и я воспарил на зефирном облаке. Губы словно сами собой растянулись в блаженной улыбке.

— Ну все, — послышался голос девушки.