Морозов. Книга 4

— Многовато камер, — проворчала ведьмачка и отодвинула кресло чуть дальше, чтобы расположиться поудобнее. — Я давно не ходила в кино. Если бы знала, что у нас места в заднем ряду, то захватила с собой попкорн.

— Тут любят кукурузу, верно? — зачем-то ляпнул я.

Девушка не ответила, жадно уставившись на проявляющееся изображение. И я не смог не заразиться ее азартом.

Экран расчертился на кубики, в каждом из которых двигались люди.

— Многовато камер, — повторил я за землячкой. — Смотри, это один и тот же мужик с разных ракурсов.

— Верно, — согласилась Вагош и по-лисьи сощурилась.

Она ткнула пальцем в крохотное окошко, которое под ее ноготком тут же стало больше. Съемка велась со статичного устройства и качество было не особо хорошим.

— Скорее всего это автомат для выдачи фишек, — предположила девушка. — Вот тут видишь?

Я присмотрелся, но не смог понять, права ли она.

— Обычно такие размещают у входов, — с готовностью пояснила помощница. — Они заточены на распознавание лиц. Но при этом кадров в секунду значительно меньше. Потому и дергается все.

— А пылесосы тоже камеры имеют? — с любопытством утончил я.

— У них датчики, — терпеливо пояснила мне девушка. — А вот у бармена…

Она нашла нужный квадратик с изображением и увеличила его.

— Бармен должен быть живым, — возмутился я. — Он ведь для посетителей как психолог.

— Да тут вряд ли нужен специалист такого толка, — каким-то странным тоном произнесла девушка.

Я присмотрелся к двигающимся фигуркам перед барной стойкой и волосы на затылке слегка зашевелились.

— Это то, что мне кажется? — треснутым голосом спросил я.

— Кажется, — выдавила Вагош и с ее губ сорвалось витиеватое ругательство, состоящее из смеси русского мата и каких-то незнакомых слов.

— Что это за место?

Мой вопрос повис в воздухе. Вагош мне не ответила. Она увеличила изображение, чтобы мы смогли рассмотреть тело девушки, лежащее на барной стойке. Поначалу я подумал, что девица одета в красное платье и развалилась на столешнице, совращая кого-то из посетителей.

Но при ближайшем рассмотрении стало ясно, что перед барменом лежит мертвячка. Девушка была обнажена и испачкана кровью. Ее голова была повернута в сторону зала, по которому прогуливались гости.

— Это он, — словно сквозь вату до меня донесся голос Вагош.

— Эрон, — сухо подтвердил я.

Британец подошел к стойке и забрался на высокий стул. Бармен положил на живот девушки круглую подставку, на которую поместил запотевший стакан. Мертвячка заменила ему стол. Эрон с усмешкой осмотрел этот жуткий «предмет мебели» и щелкнул пальцами, привлекая внимание робота.

— Звук есть? — резко уточнил я.