Монстр

И ни следа Бекки. Мои губы были охвачены его поцелуями, а кости пылали и стали ватными.

– В следующий раз, когда устроишь выходку, как с Беккой, я отрежу тебе яйца, – пробормотала я.

– Хотел бы я на это посмотреть. – Его пальцы грубо впились в мои ягодицы, и я со стоном стала отчаянно тереться о его эрекцию.

– Черт, – прорычал он. – Почему я не могу держаться от тебя подальше?

Я прошлась языком вдоль его горла, и он, резко запрокинув мне голову, осыпал мою грудь пьянящими поцелуями.

– Тебе правда пора завязывать с курением. От тебя ужасно пахнет, – дразнила я.

– Раньше никто не жаловался.

– Потому что все они тебя боялись. – Я посасывала кожу у него на шее, пока он сминал округлости моей груди. Мне отчаянно хотелось оставить ему засос, чтобы он думал обо мне завтра утром. И каждое последующее утро.

Ведь кто знает, когда мы увидимся в следующий раз? Через неделю? Через две? Через месяц? И вообще, может, завтра Сэм погибнет в уличных разборках. Возможно, я вижу его, прикасаюсь к нему, чувствую его в последний раз.

Это касается любого любимого человека, но Сэма в особенности, отчего он становился мне еще дороже. Я могла потерять его в любой момент, и порой мне становилось трудно дышать по ночам, когда я думала обо всех грозивших ему опасностях.

– Никто не хочет говорить тебе правду, ведь знают, что она тебе не понравится. Все боятся твоего гнева, – продолжила я.

– А ты? – Он оторвался от моей груди и пристально на меня посмотрел. Мы спрятались за стеной возле стеклянной двери, но я понимала, что нам нужно прекратить как можно скорее, пока нас никто не увидел. – Ты боишься меня?

– Я никогда не боялась тебя по-настоящему. – Я провела пальцем по его челюсти, чувствуя, как мои щеки заливает румянец. – Ни в семнадцать лет, ни десять лет спустя. В моих глазах ты всегда был прекрасен и непонят. Возможно, я полная идиотка, раз меня это волнует, Сэм. Вероятно, так оно и есть, но я все равно хочу, чтобы ты бросил курить, дожил до старости и был здоров. Даже если никогда не станешь моим.

Он прищурился, и между нами что-то промелькнуло. Я неудержимо содрогнулась в его руках, будто он сумел что-то передать мне одним лишь взглядом.

– Эшлинг, я… – начал Сэм.

В этот миг банкетный зал пронзил леденящий кровь вопль, вынудив его замолчать на полуслове. За криком последовала суматоха, звук бьющегося стекла и истерический плач.

– Кто-нибудь, вызовите службу спасения!

– Нужна «Скорая»!

– О, боже мой! Что происходит?

Я вырвалась из рук Сэма, и мы оба ринулись в банкетный зал.

А едва я поняла, чем вызвана суматоха, то остановилась как вкопанная.

Посреди зала стоял мой отец, Джеральд Фитцпатрик, в одной фланелевой пижаме и домашнем халате.