Монстр

 – Но мне нужно время, чтобы во всем разобраться. Хорошо?

– Ты должна помочь мне, Эшлинг. Ты обязана. – Она упала на колени и обхватила меня за талию.

Я уставилась на нее в неверии и с толикой раздражения. Я еще никогда не видела ее в таком отчаянии. После происшествия с запонками я еще больше укрепилась в подозрениях о том, что стоявший за всем этим человек хотел насолить именно моему отцу, а не обоим родителям. Но в своем стремлении разрушить жизнь отца он заодно изводил и мою мать, которая и без того была хрупкой и боролась с собственными демонами.

Всего несколько недель назад я заметила свежие порезы на ее запястьях.

– Мама, встань. – Я неловко погладила ее по голове, озираясь вокруг, чтобы убедиться, что нас никто не видит. Она согнулась пополам и повалилась на пол.

– Не могу, – рыдала она. – О, Эшлинг, это настоящий кошмар. Мне нужно успокоительное. – Она вцепилась в мои босые ноги, и я почувствовала, как они становятся мокрыми от ее слез. Нутро свело. Мне хотелось убежать.

– Мам, я не стану ничего тебе выписывать. Я не психиатр. Тебе нужно обратиться к профессионалу, который проведет обследование. К тому же тебе нужно научиться справляться самостоятельно. Беды случаются со всеми. В жизни нужно быть готовой к любым обстоятельствам. Представь, что жизнь – это сад. Ты не выбираешь, где именно тебя посадят, но можешь выбрать, цвести тебе или зачахнуть.

– Ох, Эш, но в грозу так тяжело цвести. Мне нужна лишь небольшая поддержка. У меня даже есть список лекарств, которые могут помочь. Вот он. – Она сунула руку в карман пеньюара, достала оттуда помятый клочок бумаги и отдала его мне.

Я пробежалась глазами по списку и пришла в ужас.

– Как много лекарств. Некоторые из них очень сильные. И антидепрессанты… их нельзя принимать вместе, и уж точно нельзя употреблять алкоголь, если принимаешь какой-то из этих препаратов.

И тогда мне на ум пришла одна мысль, от которой стало дурно. Вполне возможно, что она уже их принимала. Ведь все эти лекарства выписывали многим ее скучающим подругам-домохозяйкам, а они любили обмениваться таблетками, будто это служило им своего рода хобби. А если она просила у меня эти лекарства, то, возможно, потому, что хотела принимать еще больше.

– Ты ведь ничего не принимала?

Она всхлипнула, но ничего не сказала. Я отступила назад, выпутав ноги из ее хватки.

– Да бога ради, мама!"

"– Просто достань мне лекарства и разберись в случившемся. – Джейн позорно припала к ковру, нарочито вытирая об него сопли.

На один краткий миг я простила себя.

Простила за собственную слабость во всем, что касалось Сэма Бреннана, за то, что училась в школах, которые выбирали для меня родители, и за то, что никогда не могла толком постоять за себя. Ни в общении с подругами, ни с братьями, ни с семьей.