Монстр

Кто будет действовать им на нервы, если ты умрешь?

Еще одно едва уловимое движение. Я резко подняла голову и внимательно всмотрелась в лицо Сэма. Его глаза были все еще закрыты, дыхание размеренное. Не сводя с него глаз, я снова осторожно заговорила:

– Конечно, если ты сейчас умрешь, однажды в будущем – в очень далеком будущем, – я смогу забыть тебя и жить дальше. Но сейчас я хочу, чтобы ты…

Рука Сэма слегка дернулась. Он схватил меня за запястье и, притянув к себе, открыл глаза. Застонал от боли из-за резкого движения и одарил меня хищным взглядом.

– Никто не будет никого забывать, Фитцпатрик. А теперь замолчи и дай отдохнуть.

Застыв от удивления, я уставилась на него с нескрываемой радостью. Моя уловка сработала. Я надула губы и отстранилась, чтобы дать ему больше пространства. Он крепче сжал мое запястье, но все еще был очень слаб.

– Давай перефразирую… дай отдохнуть так, чтобы я при этом мог тебя видеть, чувствовать и ощущать твой запах.

– Ну ты и козел, – сердито процедила я. – Я думала, ты умираешь.

– Да, я уже услышал о чемпионских скачках по членам, как только я окажусь в гробу. Тебе придется подождать еще несколько десятилетий. Извини.

– Я дразнила тебя, чтобы выяснить, в сознании ты или нет. Мне показалось, я почувствовала, как ты пошевелился, – объяснила я, а он снова закрыл глаза, и его горло дернулось от тяжелого глотания.

– Я знаю, милая. – Его голос стал тихим и хриплым.

– Я могу что-нибудь для тебя сделать? – спросила я.

– Можешь забраться на меня и трахнуть?

– Нет.

– Тогда ничего, Никс.

– Все ждут снаружи. Они с ума сходят от беспокойства. – Я погладила его по здоровой руке. – Нужно выйти и сказать им, что с тобой все хорошо.

Он кивнул, а потом снова заворчал, осознав свою ошибку. Наверняка у него все болело, и я мысленно отметила, что нужно попросить медсестер увеличить ему дозу обезболивающего.

– Но я не уйду отсюда, пока ты мне кое-что не пообещаешь, – предупредила я.

– Что? – спросил он, не открывая глаз.

– Ты попросил меня уйти с работы, и я это сделала, хотя и с болью в сердце, ведь знала, что не смогу помочь многим людям, которые страдают. Теперь я прошу тебя отказаться от противостояния с Братвой, Сэм. Хватит проливать кровь. Довольно. Я не заслуживаю становиться вдовой из-за твоей гордости. Уступи Бруклайн. Откажись от этой части города. Трой неспроста никогда ее не захватывал. Пообещай мне.

– Проигрывать не в моем характере.

– И все же иногда, не часто, ты будешь это делать. Ты должен отказаться от Бруклайна, иначе потеряешь меня. Таков мой ультиматум, Сэм. Я не стану вдовой в двадцать восемь лет.

Он открыл глаза и с удивлением посмотрел на меня. Его голос зазвучал еще тише.

– Ты угрожаешь мне?

– Да, – прямо ответила я.

Я должна это сделать. Ради него. Ради себя.