Монстр

Обидели не меня, а маму. Глаза защипало от непролитых слез.

Merde, у мамы будет сердечный приступ.

– Какая… ирония, – только и сумела пролепетать я, прокашлявшись.

– Думаешь? – фыркнув, невозмутимо спросил Хантер.

Когда-то давно па – или athair, как называли отца мы, его дети, забрал Хантера из колледжа в Калифорнии и привез обратно в Бостон, потому что в интернет попало секс-видео с участием Хантера. Оно разлетелось повсюду и повлекло несколько очень нежелательных для нашей семьи заголовков в прессе. Желая наказать Хантера за то, что подверг семейство Фитцпатриков публичному позору, athair пошел на крайние меры. Так что случившееся – самая настоящая ирония в ее лучшем… и худшем проявлении.

Разумеется, мы знали, что отец изменяет маме, но он всегда делал это втайне и никогда не допускал, чтобы информация просочилась в прессу. Он обладал репутацией идеального семьянина, и тот, кто сумел ее опорочить, наверняка здорово сейчас злорадствует.

– Где ты? Как мама? – Я срезала и проезжала на желтый сигнал светофора, когда была такая возможность, не обращая внимания на хлопья снега, которые настойчиво сыпались с неба, пока мчалась через Бэк-Бэй.

– Я сейчас еду в Эйвбери-корт. Сейл с детьми со мной. Киллиан, Перси и Сэм уже там. Мама… – Хантер замолчал и сделал вдох. – Я не знаю, как она, Эш. Она не взяла трубку. Поторопись. Ты единственная всегда могла до нее достучаться.

«Я единственная прилагаю для этого усилия», – с горечью подумала я.

– Хорошо. Люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, сестренка.

На этом он повесил трубку."

"Всю дорогу до дома я дергала ногой, стуча коленом о руль.

Мама. Хрупкая, ранимая Джейн Фитцпатрик.

Женщина, которая топила свою печаль в бесконечных походах по магазинам и плакала каждый раз, когда я решала сходить куда-то с друзьями вместо того, чтобы остаться с ней. И у которой всегда была заготовлена какая-то просьба, чтобы заставить меня чем-то ей услужить.

В детстве я считала себя такой же, как она.

Скромной, застенчивой и изящной. Я изо всех сил старалась стать той, кем меня ожидали видеть окружающие. Хрупкость Джейн Фитцпатрик, видимая во всем: от ее костлявого телосложения до утонченной красоты, на протяжении многих лет привлекала множество поклонников и служила объектом зависти других женщин. Но с течением времени я поняла, что я сильнее своей матери, намного сильнее, и к тому же более независима.

А это значит, что внешне я была похожа на маму, но характером пошла в отца.

И в этот момент мне было слишком мерзко думать об этом открытии.

Джейн Фитцпатрик то и дело погружалась в депрессию, словно облачалась в свое любимое платье, а мой отец, хоть и вышел на пенсию и посвящал семейному бизнесу всего пару часов в день, почти не пытался ей помочь.