Мы мирные люди

Веревкину казалось, что с него сняли тяжелый груз, что солнце стало светить ярче, что сам он стал моложе и что вообще жизнь чего-то да стоит!

Но одновременно с этим возникла и тревога:

«Однако разведка у них хорошо работает. Как они быстро и точно установили что заброшен Вэр, и даже узнали — откуда заброшен!».

Весь день Веревкин думал об этом, размышлял, прикидывал, и настроение его несколько раз менялось из крайности в крайность. В конце концов он пришел в равновесие и даже развеселился окончательно. Ведь кажется теперь-то все как нельзя лучше складывалось? Этот Вэр схвачен! Да-с! Иннокентий Матвеевич Бережнов может только посочувствовать бедняге от всей души.

Ха-ха! Здорово все это получилось! Надо надеяться, что в Бережнове нет ничего подозрительного. Заурядный скрипичный мастер. Один из множества возвратившихся на родину. Наконец проверенный, заполнивший анкеты, поселившийся на старом месте...

Андрей Андреевич идет прогуляться. Осень, сырость, пронизывающий ветер, но Андрею Андреевичу кажется, что по улице шествует царица-весна. Фу, как легко дышится! Кружку пива, уважаемый! Подогретое? Вот и отлично.

Сдачу можете оставить себе на память. Пока-пока!

Вечером Андрей Андреевич наканифолил смычок и с воодушевлением импровизировал. Эмилия Карловна, слушая бешеные вариации, подумывала, уж не рехнулся ли ненароком достопочтенный Иннокентий Матвеевич от тоски по дочери. Веревкин музицировал и так увлекся, что забыл обо всем на свете. Ведь это он впервые после отъезда из своей лондонской квартиры взялся за смычок!

Стук в дверь заставил его очнуться.

— Иннокентий Матвеевич, к вам опять этот, который старые скрипки носит.

Пустить?

Не любит Эмилия Карловна Филимонова, с первого раза не взлюбила.

— Прошу, прошу. Ничего не поделаешь, дорогая: скрипка меня кормит. А каков он, заказчик, — бог с ним, нам с ним не ребят крестить.

Оставшись наедине, сказал резко:

— Зачастил, Филимонов. Неосторожно. Сомневаюсь, что в угрозыске тебя окончательно забыли и сопричислили к лику святых.

— Вы уж не сердитесь, Иннокентий Матвеевич. Дело есть. Пришел по поручению ребят.

— Какие еще там ребята?

— Ну, Борода там... Проповедник... Наши.

— Да разве они здесь? — в недоумении спросил Веревкин.

— Когда же они успели приехать?

— Они никуда и не уезжали. Гуляют. Пускают под откос ваши денежки.

— Так, — сказал Веревкин и устало опустился в кресло.

Хорошего настроения как не бывало. Все разлетелось прахом. Первой его криптограммой, полетевшей в эфир еще до встречи с Филимоновым, была печальная повесть о яблочном пироге:

«Изготовление пирога задерживается, так как требуется жирное слоеное тесто с начинкой из яблок того сорта, достать который здесь трудно».

Роберт С.