Мы мирные люди

— Принципиальный холостяк?

— Нет, Галя, тут все серьезнее и сложнее...

— О серьезном и сложном после обеда. Ты долге думаешь пробыть у нас?

— Может быть, несколько дней, а может быть, несколько недель.

Только! Во всяком случае, на это время можешь чуть-чуть в меня влюбиться.

У Мосальского дрогнуло сердце. Если бы Галя сказала это тогда!

— Между прочим, помнишь, как ты страшно зевала, когда один раз пошла со мной в театр? Вероятно, я очень скучный влюбленный.

— Ага! Признание, хотя и запоздалое! Но кто же виноват, что тебе было тогда восемнадцать лет и я при своих семнадцати считала тебя мальчишкой!

Так, весело болтая, они зашли в «Гастроном» и взапуски стали делать покупки.

Мосальский нажимал на десерт. Купил конфет, винограду, гранат, затем его внимание привлекли «коллекционные» вина. Галя купила пикули, кильки, охотничьи сосиски, сыр. Когда они опомнились, была накуплена груда всякой всячины; Мосальский взял огромный пакет, и бечевка врезалась ему в руку.

— Сколько же человек у тебя сегодня обедает?

— Ты, я и Алеша. Павлик не в счет. Он вчера перехватил медовой коврижки и наказан: я его посадила на один куриный бульон.

Двери открыл сам Алексей Сергеевич Страхов, уже вернувшийся из редакции. Он увидел незнакомого человека с пакетом и очень оживленную жену.

— Что ты еще придумала, Галина?

— Ты видишь, кого я привела? Борис, неужели ты не узнаешь Алешку? Это же Страхов из «Большевистской смены»!"

"Страхов... Вот кто стал ее мужем... В полном лысеющем человеке Борис Михайлович с трудом узнал того худенького Алешу Страхова, сотрудника сельскохозяйственного отдела комсомольской газеты, которого он знал.

Алексей Сергеевич вовсе не узнал Мосальского, но они обменялись крепким рукопожатием.

— Ну, как ты?

— Да вот, видишь. Стареем, брат. А ты?

Прибежал Павлик, толстый, уравновешенный товарищ шестилетнего возраста. Он задал несколько вдумчивых вопросов по поводу содержимого пакета, который принес дядя. Затем объявил Гале:

— Твой бульон я есть больше не буду, потому что я вылил его в окно.

— Вот и отлично. И ты не будешь есть винограда, который принес дядя Боря, потому что мы и его выбросим в окно.

— В которое?

— Вот в это самое.

— А я пойду на улицу и опять принесу его.

Потом началась веселая суматоха. Обед стряпали и сервировали все: Галя, Борис, Павлик и даже сам Страхов, который подпоясался мохнатым полотенцем, чтобы не запачкать пиджак.

Мосальский принадлежал к той породе людей, ко-: торые не очень любят говорить, но зато хорошо слушают и потому считаются замечательными собеседниками.

Галя и Алексей Сергеевич наперебой рассказывали о себе.