Мы мирные люди

Какие нечеловеческие испытания выпали вам, родные мои соотечественники — юные украинки из Полтавщины, русоголовые псковитяне, жители Киева, Черниговщины, Белоруссии... и тебе, токарь завода «Красный аксай», тебе, Антон Степанович Антонов, и всем вам, мирным ростовчанам, и всем неисчислимым жертвам фашистского разгула!.."

"Склоняется над списками Борис Михайлович Мосальский, и из-за скупых строчек жизнеописаний смотрят на него измученные лица, тоскующие глаза. Барулин Дмитрий Владимирович, студент третьего курса Ростовского университета... Бережнов Иннокентий Матвеевич, мастер музыкальных инструментов.

.. Вчера о нем рассказывал Страхов, это он потерял в Германии дочь... Бойченко Петр Иванович — состоит в инвалидной артели «Лазурь», производит синьку, щелок, стиральный порошок... Васильев Федор Никитович, рабочий железнодорожных мастерских...

В списке двадцать два человека. Двадцать два человека, вернувшихся из фашистской Германии. Нет ли среди них Вэра? И если есть, то кто же из них Вэр? Чью маску надел на себя наймит иностранной разведки?

В кабинет заходили вызванные подполковником сотрудники управления.

Несколько раз подполковник говорил по телефону. Но Мосальский ничего не слышал, ничего не замечал. А что, если все-таки — один из двадцати двух?.. Есть возможность изучить каждого, приглядеться к их образу жизни, к их знакомствам. Это потребует длительных наблюдений. Нельзя забывать и того, что опытный иностранный разведчик может затаиться и долгое время ничем не проявлять себя...

Во всяком случае Мосальский хотел бы посмотреть на каждого из двадцати двух. Ему посчастливилось. Как раз в эти дни приглашали в исполком вернувшихся из Германии лиц — для выяснения вопроса о трудоустройстве каждого, об их материальном положении, для беседы о возможных требованиях с их стороны.

Принимались жалобы и заявления.

Мосальский сидел за столом в этой же комнате. Он задавал вполне естественные в данном случае вопросы... о том, как жилось на чужбине, как ехали обратно, что чувствовали, побывали ли в других горо; дах или сразу приехали сюда. Такие вопросы не могли ни удивить советских людей, ни насторожить враждебное лицо, если таковое среди приехавших окажется.

И вот перед Мосальским прошла целая галерея старых и молодых, с различными характерами и настроениями репатриантов.

Некоторые из них в простых душевных словах сами, без всяких вопросов, рассказывали, как и почему очутились они в годы войны в Германии, что видели, что пережили там, как сложилась их жизнь по возвращении.

Особенно взволновала всех одна печальная история, рассказанная скупо, сдержанно, но так, что сердце сжималось у слушавших ее.