Мы мирные люди

А Мосальский продолжал:

— Вот вы, Иннокентий Матвеевич. Я просто восхищаюсь вами. Вы, по-моему, очень любите родину. Ведь вы сделали все, чтобы вернуться в родные края!

Веревкин уже полностью вошел в облик Бережнова:

— Да-а... Как же иначе, дражайший! И вы бы, наверное, поступили так же, как я. Да и каждый...

Тут Мосальский-Костин показал Бережнову скрипку, которую после долгих уговоров выпросил на один вечер у Авербаха. Хотелось точно установить насчет знака «Я. К.». В комнате сейчас находились две скрипки, обе считались принадлежащими мастеру Бережнову, но.

знаки у них были разные."

"Костин простодушно протянул авербаховскую скрипку Иннокентию Матвеевичу. Тот с первого взгляда оценил инструмент: скрипка была изящна, красива. Попробовал звук, рассмотрел.

— Ну что ж. Моя скрипка. Тут не может быть двух мнений.

— Слышите, товарищ Черниченко? Значит, мне повезло! Раз вы говорите, Иннокентий Матвеевич, мне никакие знаки не требуется смотреть.

— Нет, дражайший! Отчего же? Я вам продемонстрирую!

— Не надо, Иннокентий Матвеевич, не утруждайте себя! Решено бесповоротно, что эту скрипку я покупаю.

А то, было, я оставил за собой право возврата.

— Вот если бы была лупа... — хлопотал Бережнов.

— Лупа у меня есть! — вытаскивая из ящика письменного стола лупу, принадлежащую Мосальскому, воскликнул Черниченко.

Затем Черниченко и Мосальский молча наблюдали, как Бережнов прилаживался к свету, наводил лупу... и вдруг замер — увидел незнакомый ему знак... Мосальский мысленно сравнил старика в этот, момент с Германом из «Пиковой дамы», когда он выбрасывает третью карту и с ужасом видит; что проиграл все....

Бережнов явно уже успел разглядеть знак «Я.

К.» над подписью «И. М. Бережнов». Мосальский видел по его лицу, что он, делая вид, будто все еще разглядывает надпись, сам решал вопрос, как выгоднее поступить: объявить ли, что, как выяснилось, это скрипка другого мастера, или найти другое какое-нибудь правдоподобное объяснение...

— Ну как? — не вытерпел Черниченко. — Что-нибудь видно?

— Гм... да... — промямлил весьма неуверенно Бережнов, — я же говорил вам, дражайшие... что скрипку определяют, если она сделана действительно мастерам, по определенному знаку, или подписи мастера, или по его инициалам.

Гм... да... Эта скрипка... моя, как я вам и говорил. Видите? «И. М. Бережнов». Но Что мы видим? К моей подписи кто-то изволил присоединить свой инициалы. Очевидно, владелец скрипки, опасавшийся, чтобы ему не подменили драгоценный для него предмет, сделал еще свою метку. Итак, дражайший, смело приобретайте сию скрипку, а если вам заблагорассудится, я могу стереть проставленные здесь «Я. К.»... и — виноват, — ваше имя и фамилия?

— Костин. Борис Михайлович.