Мы мирные люди

Зимин-Раскосов кричит из. публики, встав со своего места:

— Честь и слава руководителю строительства Агапову и его верным помощникам! Привет!

Зал аплодирует. Но экспромт Раскосова не очень понравился. Березовский морщится: ни к чему это. А в общем — ничего страшного. Ну, выскочил, ну, сморозил...

Раскосов садится на свое место и посматривает с независимым видом. Довольны или недовольны, скажут ли, что подхалимаж, или ничего не скажут, — а лесть никогда еще не приносила вреда льстецу. Во всяком случае запомнится, что выкрикнул именно он, Раскосов. И Раскосов достаточно громко говорит кому-то сидящему рядом — первому попавшемуся:

— Понимаешь — само вырвалось.

Он нас приветствует... Надо же и нам ответить, массам... не по-казенному..."

"Байкалов, сидевший впереди, во втором ряду, оценил и старания тоннельщиков по украшению клуба, и живые цветы, расцветшие здесь, в тайге. Ему нравились смуглые молодые лица рабочих. Крепкий народ.

Нина с Ириной сидели совсем близко от него. Ему слышно было, как они пересмеивались, как Нина ответила Игорю: «Успеем еще загримироваться в антракте!».

«Я должен, — думал Байкалов, — я должен ей немедленно сказать.

Я больше не могу таить это в себе!».

Нина наклонилась вперед и. насколько могла тихо сказала:

— Товарищ Байкалов! Вы нам аплодируйте! Во втором отделении, после «Не искушай меня без нужды»...

Байкалов достал блокнот. Подумал и написал:

«Дорогая Ирина Сергеевна!».

Ему не понравилось такое обращение. Он перелистнул блокнот и написал на чистом листке:

«Милая Ирина Сергеевна!».

Затем решил, что напишет: «Ирина».

«Ирина! Я не могу больше удерживать это в себе. Ни одной минуты! Я люблю вас!».

Он вырвал листок блокнота, свернул вчетверо.

Страх охватил его: так внезапно... при огромном стечении людей...

— Вот, Ирина Сергеевна, я написал.

Он протянул записку. На миг почувствовал прикосновение ее руки. Он смотрел. Вот она нерешительно развернула листок. Она поняла, что тут написано что-то очень важное. Байкалов видел, как румянец разлился по ее шее. Нина пыталась заглянуть. Ирина свернула листок вдвое.

— Нина! — крикнул Игорь от двери. — Срочно!

Нина вскочила с места:

— Я сейчас приду, пусть никто не занимает... — и стала протискиваться к выходу.

Ирина открыла сумочку.

Носовой платок. Коробка грима. Роль. Она достала гримировальный карандаш и на обороте роли написала густо-вишневым тоном грима: «Мне кажется, я тоже».

И передала роль Байкалову.

Но вот и открыт занавес, и Агапов сказал приветствие. Гремит оркестр. Туш. Березовский поглядывает на гостей: каков оркестр?

— Нам уже пожаловались на вас, — шепчет Василий Васильевич, — что вы украли у мостовиков тромбониста...

Аплодисменты. Когда аплодируют бурильщики, это что-нибудь да значит! Звук получается убедительный.