На краю неба

Бежать уже поздно, моя драгоценная Катрин, на нас все смотрят.

Он ухмыльнулся, прижимая ее к себе, она сгримасничала. «Драгоценная Катрин» теперь звучало очень двусмысленно.

— Конечно смотрят. Местное общество только свободно вздохнуло, почувствовав наш разлад, а ты тут со своими танцами. Чувствую, как мне в спину вонзаются ножи. Ах, это же сын губернатора! Ах, как он может встречаться с этой малолеткой! Ах, Шаурина, она же такая наглая и беспардонная!

— Так и говорят?

— Нет, не так. Это я самое мягкое выбрала, чтобы не шокировать твои чувства.

— Не обращай внимания на то, что говорят.

— Я и не обращаю. Меня не научили плевки растирать.

Чувствовал, что пальцы ее подрагивают, и сильнее стиснул ладонь. Коснулся губами шеи, чуть крепче прижимая к себе за талию. Катя нервно сглотнула и напряглась.

— Что ты делаешь? Прекрати, — попыталась оттолкнуться от него, но он не позволил."

"— Я соскучился по тебе, моя дорогая Катрин. — Скользнул рукой чуть ниже поясницы.

— Дима, поаккуратнее. Тут повсюду фотографы. Потом вылезет какое-нибудь фото, на котором мы танцуем, а ты лапаешь мой зад.

— Это будет самое крутое семейное фото.

Она некоторое время смотрела ему в глаза, потом твердо заявила:

— Я никуда не пойду с тобой.

Он снова улыбнулся:

— Ты научилась читать мои мысли. Это прекрасно.

— Угадать, о чем ты сейчас думаешь, много ума не надо. Не пойду.

— Пойдешь.

— Нет.

— Пойдешь. Нам надо, Катенька.

Спазм сжал ее горло, и Катя чуть выше подняла подбородок, чтобы пропустить в себя глоток воздуха. Будто зная, что она испытывает, Дима отпустил ее руку и коснулся пальцами шеи точно в том месте, где она чувствовала тугой ком.

— Наш секс всегда начинался задолго до первого прикосновения.

Он уже начался. Но на людях им заниматься неудобно, так что нам придется покинуть праздник. И чем быстрее, тем лучше, а то я разозлюсь, и снова будет фестиваль. И будет Катька плавать или в море, или в фонтане, а Ване будет за тебя стыдно. — Упрямо потянул ее к выходу.

— Ваньку прибью, — пообещала Катя, проглотив возмущение. Сопротивляться и не думала, слишком много любопытных взглядов сосредоточилось на их паре. — Куда ты меня тащишь?

— Туда, где нам точно никто не помешает.

— О, нет, Крапивин, к тебе в номер я не пойду.

И говорить нам не о чем. Я тебе последний раз все сказала.

— Да, я помню. Все помню. Но постараюсь тебя переубедить. Это будет мучительно нервно, займет какой-то время, но ты все равно согласишься. Так что давай не будем тянуть. Я очень устал от всего этого.

Они двигались между столиками, рассылая по сторонам непринужденные улыбки. Катя надеялась вырваться, как только они выйдут из ресторана. Но вырваться не удалось: уже через несколько минут Крапивин втолкнул ее в свой номер.