На краю неба

Им обоим нравилось все, что сопровождает секс. Яркое соитие влюбленных. Звуки влажных поцелуев, ударяющихся друг о друга тел, влага между ног, его пот и ее, когда все смешивалось… когда два тела сливались в единый организм, разделяя одно удовольствие на двоих, и мощная сексуальная энергия превращалась в тонкую рафинированную энергию сердца.

Он ласкал ее всю, целовал и облизывал. Делал все, что она хотела, все, что ей нравилось. Ему тоже нужно добрать от нее, чего не хватало, то, по чему так изголодался за эти месяцы. По их близости, по интимности. По тому глубокому состоянию, во время которого каждая ее эмоция, каждая реакция оседала где-то внутри него, ударялась о самую изнанку души, находя отклик.

— Только не до конца… пожалуйста…

— Почему? — Лизнул ее живот.

Катя вздрогнула. Улыбнулась.

— Потому что ты сейчас выжмешь из меня все соки… потом мне не хватит времени… а я хочу, чтобы ты был во мне, — задыхаясь прошептала, сгибая ноги в коленях.

Он довел ее почти до точки кипения, на каждое касание языка она реагировала болезненно-сладостной дрожью. А ему нравилось ласкать ее между ног такую набухшую, шелковую, влажную от возбуждения.

Доводить до пика физического удовольствия, до эмоционального взрыва. Опустошать и наполнять снова. Сочетать текучие, подвижные, спонтанные ласки в своей любовной игре.

Катя рвано вздохнула, и Дима, умея понимать ее желания до того, как они превращались в действия или слова, лег на нее, чуть перекатившись на бок, чтобы уменьшить давление. Чтобы ей не было тяжело под ним, и она могла свободно дышать, а сам он мог непрерывно ее чувствовать."

"— Да-да-да, Димочка, — зашептала она, обняв его плечи одной рукой. Второй погладила грудь, скользнула вниз к животу.

— Как я люблю тебя… всего… — Погладила твердый член по всей длине, тронула пальцами влажную головку. До того, как он войдет в нее, хотела почувствовать, как сильно он хочет ее, как соскучился. Хотела коснуться его желания. — Поэтому, когда я думаю о тебе в постели с другой девкой… у меня в голове происходит атомная война…

Губами почувствовала его улыбку. В горле пересохло от жгущего внутренности сексуального желания, и Катя попыталась сглотнуть слюну, чтобы избавиться от дерущего ощущения. Начала подаваться ему навстречу, прижиматься, ища большего соприкосновения с его крепким телом.

— Глупая…

Глупая… Не понимала еще, что, когда достигаешь высшего блаженства, трудно согласиться на что-то меньшее. Он не соглашался. Не хотел ничего другого. Не хотел быть в поиске и истощаться. Не хотел себя ненавидеть за то, что потерял что-то важное по глупости.

— Я люблю только тебя. Только с тобой так могу… — шепнув в ухо, начал входить в нее, погружаясь постепенно. Возвращаясь к самому входу и снова двигаясь неглубоко.