(не)отец моего ребенка

Это выглядит настолько гипнотически, что я зависаю на несколько секунд, не в силах произнести ни слова. Игорь тоже молчит. Не двигается, а потом как-то неожиданно и быстро приближается ко мне и впивается в мои губы поцелуем, снося между нами все преграды и напряжение минувших часов."

"Он напористый, дышит тяжело, как и я. Его рука перемещается на затылок и фиксирует мою голову. Мысленно я все еще отрицаю то, что происходит, отрицаю свое желание поддаться мужчине и забыться, навсегда перевернуть страницу под названием «Юра» и попробовать стать для Игоря кем-то большим, чем просто мать его названого ребенка.

Но душа просит довериться, просит прислушаться, просит утонуть в его объятиях. Ей хочется быть любимой и в полной мере ощутить счастье.

Поцелуи Игоря неторопливые и нежные. Я подаюсь ему навстречу, чувствую на себе его дыхание, все еще сомневаюсь, стоит ли это делать, все еще не знаю его намерений на свой счет, все еще боюсь обжечься. Снова.

— Доверься мне, Вика, — шепчет между поцелуями, сводя меня с ума. — Ты такая красивая, невероятная. — Он слегка отстраняется от меня и отбрасывает в сторону уголок одеяла.

Я краснею под его взглядом, хочу, чтобы в комнате стало темно, мне становится страшно, что я могу не понравиться ему.

Он рассматривает меня с жадностью, проводит пальцами вверх по руке, к плечам. От волнения я дрожу всем телом, дыхание сбивается, сердечный ритм учащается, а в висках громко стучит.

Руки Игоря проникают под одежду, поглаживают мой живот, разнося по всему телу тысячи мурашек и обещание, что все будет хорошо. В этот раз я тянусь к нему первой, так отчаянно и самозабвенно, и не ведаю, что делаю. Немного неумело целую в ответ, все ещё не веря, что это не сон, и, когда он углубляет поцелуй, мне вмиг становится жарко.

Под напором и ласками мужчины мое натянутое, словно струна, тело наконец-то расслабляется, и я прикрываю глаза, поддаваясь нашему безумию на двоих.

Я не замечаю, как мы остаёмся без одежды, не замечаю, как царапаю спину мужчины, слышу его сдавленный стон и забываю обо всем.

Есть только я и он. Его пальцы, ласкающие меня так откровенно; его губы, не пропускающие ни одного миллиметра моего тела. Нет никакой Карины, никакого Юры, нет других мужчин и женщин между нами в этот момент.

Только нежность, страсть и безумие, которые заполняют нас, поглощают и отрезают от всего мира.

— Тише, малышка, тише, — шепчет мне на ухо и легко прикусывает нежную кожу на шее, — в твоём положении нам стоит быть аккуратными. — Он тяжело дышит, и я замечаю, как часто бьется жилка на его шее. Он напряжён, на грани, как и я.

Это так отличается от того, что было с Юрой. От тех сумасшедших ночей без прелюдий, коротких встреч, а после горькой правды, что на глазах проступают слезы.