(не)отец моего ребенка

Оставляю ключи у консьержа, который узнает меня и желает счастливого пути. Я выдавливаю в ответ благодарную улыбку и, с трудом перебирая ногами, иду в сторону автобусной остановки.

Город, который казался мне раньше таким прекрасным, вмиг теряет все краски. Теперь мне кажется, что он мое проклятье и лучше бы я и дальше сидела в нашем маленьком поселке. Я делаю пересадку у станции метро и через час уже стою перед девятиэтажкой тети. Какое-то время мнусь перед дверью, пытаясь привести себя в чувство, чтобы казаться беззаботной и веселой, а потом несколько раз резко вжимаю до упора кнопку звонка.

— Вика? Ох, а что ж не предупредила-то о приезде? Проходи давай, наверное, устала с дороги, голодная? — суетится она, приветливо улыбаясь. — Мой руки, сейчас разогрею тебе котлетки с картошечкой. Хорошо, что я сменами поменялась, иначе бы ты до поздней ночи под дверью просидела.

— Спасибо, теть Тань, но я не голодная. — Я вкатываю в квартиру чемодан, снимаю обувь, всячески пряча от женщины взгляд. Тетя для меня словно вторая мать. Так сложилось, что ее муж умер через несколько лет после свадьбы и она так и не вышла замуж во второй раз, не обзавелась детьми и настоящей семьей.

— Что-то случилось? С мамкой поругалась? — допытывается она, внимательно вглядываясь в мою бледноту и красные глаза.

— Нет, просто… меня с работы уволили, вот. Я подумала, может, поискать что-то в столице, снять комнату недорогую. Здесь все-таки возможностей больше, чем у нас, — сочиняю на ходу и тут же понимаю, что это выход. Подзаработать за несколько месяцев денег, а потом вернуться домой, и тогда родители узнают о беременности, когда уже будет поздно.

— Какая комната? — всплескивает руками родственница, доставая из ""прихожки"" тапочки. — Я живу одна в огромной квартире, как тебе в голову мысли могли такие прийти? Иди отдохни, одежду разложи, а я пока на кухне поколдую, приготовлю нам ужин. Надо еще в магазин сходить, напишу список, сбегаешь, хорошо?

— Конечно, — соглашаюсь я, обнимая тетю и целуя ее в щеку.

— Ох, соскучилась же я по тебе, и когда только вырасти-то успела? Слушай, а как там твой мальчик? Из-за него же рванула сюда, а? Признавайся.

Мальчик — это Юра.

Ее вопрос застает меня врасплох, только ведь перестала думать о братьях, а сейчас их лица вновь мелькают перед глазами. Я напрягаюсь, нервно тереблю край маечки, а потом нарочито бодрым голосом отвечаю:

— Да он в командировку уехал, а когда вернется — не знает.

Тетя Таня обводит меня пристальным взглядом и, кажется, не верит в сказанное. Понимает все по одному моему виду и дрожащему голосу.