Не проси прощения (СИ)

— Пусти! — шипела девушка, пытаясь пихаться. — Я его убью! Это он искалечил нашу маму, ты что, не понимаешь?!

— Марина, успокойся, — ледяным тоном произнёс Борис, даже не дёргаясь от ударов по рёбрам. — Ты сейчас неконструктивна. Если ты его убьёшь, то просто сядешь в тюрьму, и всё. И Ирине Витальевне не поможешь, и Ульянку оставишь без мамы.

Борис говорил серьёзно и внушительно, словно с маленьким ребёнком, у которого случилась истерика, и это помогло. Марина перестала трепыхаться в его руках, застыла на месте, но продолжала сверлить поднимающегося с пола Виктора неприязненным взглядом.

А Горбовский не знал, что сказать. Впервые с того дня, как дети и Ира оказались в ювелирном салоне одновременно с ним и Дашей, Виктор столкнулся с ненавистью дочери — и вынужден был признаться самому себе, что с тех пор ничего не изменилось. Он по-прежнему не знал, как этому противостоять.

На него словно лавина с гор сошла, а он стоял у подножия, не в силах ни двигаться, ни даже закричать…

— Виктор Андреевич? — неожиданно позвал его Борис, продолжая прижимать к себе Марину. — С вами всё в порядке? Вы побледнели.

— Да пусть сдохнет! — почти выплюнула дочь прежде, чем Горбовский нашёлся с ответом.

— Заслужил!

Услышать это было невыносимо больно — как получить удар ножом в грудь. Дыхание спёрло, в глазах засаднило, и несколько секунд Виктор не мог соображать, пытаясь справиться с удушающим чувством вины. А когда наконец снова включился в происходящее, то неожиданно обнаружил, что Борис, развернув Марину лицом к себе и обхватив ладонями за плечи… ругает её.

60

Виктор

— У тебя как язык повернулся, Марин? — говорил Борис негромко, но как-то очень весомо — каждое слово падало, словно камень.

— Он твой отец всё-таки. — Марина пыталась что-то ответить, но Борис покачал головой. — Нет, молчи, не говори сейчас ничего, а то потом жалеть будешь. Давай так. Выслушаем Виктора Андреевича ради твоей мамы, а потом будем решать, что делать дальше. Свою ненависть к нему потом выльешь на меня, я вытерплю, а вот твоему отцу достаточно.

— Достаточно? — криво усмехнулась дочь, и Виктор прикрыл глаза — ему тяжело было смотреть на Марину, несмотря на то, что она в этот момент смотрела на Бориса. Но щёки её влажно блестели, и Горбовский видел, как по коже текут тонкие ручейки слёз.

— Ты так считаешь?

— Да, я так считаю. Более чем достаточно, — твёрдо и спокойно ответил Борис. — Двенадцать лет отверженности и презрения, ваша с Максом изменённая фамилия и отчество — вполне достаточно.

— Мама здоровье потеряла!"

"— А твой отец всю семью. Не знаю, как для тебя, но для меня семья — это жизнь. И я, как ты помнишь, знаю, что это такое — терять всю семью.

— Боря…

— Всё, Мариш, хватит. — Зять развернул её лицом к Виктору, обхватил руками.