Не проси прощения (СИ)

И начал рассказывать про то, как дела в его клинике, да так забавно, что через несколько минут Ирина забыла о собственных тревогах и всю дорогу к Дому детского творчества хихикала и фыркала в кулак.

Да, чего у Вити всегда было не отнять — так это умения рассказывать. Именно устно, в письменной форме у него ничего толкового не получалось. В отличие от Ирины. У неё как раз всё было наоборот. В жизни молчунья, а на бумаге тот ещё оратор. Всегда могла найти нужные слова, описать любую ситуацию, объяснить позицию любого героя — даже если сама была с ней не согласна. Точнее, почти всегда.

С последней историей вот что-то не клеилось…

Ирина покосилась на Виктора и поджала губы. Да, бывший муж точно мог бы помочь ей разобраться во всём, о чём она хотела написать. Но Ирине хотелось сделать это самой. Так, как она привыкла. Не спрашивая ни у кого — тем более у Вити, — как, зачем и почему. Была бы ещё тема другая… Но на эту тему точно не следовало заводить разговоры.

— А ты всегда писала книги? — поинтересовался вдруг Виктор, когда они уже почти подъехали к цели. — Или… после развода начала? Я помню, что ты фантазировала, были какие-то идеи, но не помню, чтобы эти идеи превращались в целые истории.

Как сейчас.

— А они и не превращались, — усмехнулась Ирина, вспомнив, как пришла к писательству. — Времени не хватало. Хотя… нет, вру. Время можно было найти, особенно когда близнецы уже подросли. Мне не хватало смелости и желания учиться. Понимаешь, книга — это большой труд. Большой и долгий. И для того, чтобы научиться писать так, как тебе хочется и чтобы самому нравилось, нужно написать не одну историю и пройти длинный путь. Путь поисков, раздражения на собственный текст, отчаяния перед тем, что в голове было одно, а в итоге выходит другое… Это похоже на любую другую профессию, Витя, — когда прежде, чем у тебя хоть что-то получается, ты долго учишься и шлифуешь мастерство.

Вот и я, пока была замужем за тобой, периодически пыталась писать разные истории, но ничего толком не выходило — они рассыпались, как аппликация без клея. По отдельности сцены были неплохие, герои интересные, идеи оригинальные — не во всём, но хотя бы в чём-то, — однако в целом получалась какая-то солянка. Я раздражалась и забрасывала. Тебе даже не говорила — зачем тебе моё баловство? Так я тогда думала.

— В то время я действительно не оценил бы подобную откровенность, — кивнул Виктор, и Ирина замерла. Удивительно, ей по идее должно быть сейчас неприятно… Но нет — всё было наоборот. И она ощущала благодарность за то, что бывший муж не врёт. Не пытается казаться лучше. Не оправдывается и говорит, как есть. — Ты же помнишь, как пренебрежительно я всегда относился к твоим попыткам выйти на работу. Мне казалось, что это… как-то мелко, что ли.