Не проси прощения (СИ)

Не кардинально, но существенно. И теперь был куда ближе к спокойному Александру, чем к взрывному себе из прошлого."

"После ужина в ресторане и короткой прогулки по набережной, в результате которой у Ирины раскраснелись щёки, словно у маленькой девочки, Александр предложил довезти её до дома. И всю дорогу до съёмной квартиры, как и весь вечер до этого, развлекал разными историями. Ирина смеялась, но при этом одновременно размышляла: пригласить мужчину на чай или нет? Просто на чай — без всего остального. Александр ей понравился, но будет обидно, если он воспримет подобное приглашение как намёк на то, что может остаться до утра… Так что лучше, наверное, не рисковать, дабы не портить впечатление.

— Ты очень говоряще думаешь, — засмеялся вдруг Александр, когда они уже почти подъехали к дому Ирины.

— Что, прости? — не поняла она, и мужчина пояснил:

— То, о чём ты сейчас думаешь, отражается у тебя на лице. Извини, Ирин, не обижайся… но я не сторонник того, чтобы напрашиваться к женщине после первой же встречи. Обычно подобное поведение только всё усложняет. Во всех смыслах причём. Ещё ничего не решено, мы недостаточно друг друга знаем, поэтому в том случае, если в дальнейшем окажется, что мы не подходим друг другу, расстаться и остаться при этом в нормальных отношениях будет гораздо сложнее.

Я предпочитаю не форсировать события.

Ирина улыбнулась. Да, и в этом Александр был не похож на Виктора — тот как раз всегда события форсировал…

— Спасибо. Рада, что ты меня понимаешь.

— Я понимаю не только это, — усмехнулся Александр, бросив на Ирину странно-горький взгляд искоса. — Поначалу думал промолчать, но… Всё-таки скажу. Хуже не будет.

— Ты о чём?

— Ирин… — Он помедлил, будто собираясь с мыслями.

— Честно говоря, я тебе немного завидую. Тебе… и Виктору.

Ирина застыла в кресле, вытаращив глаза и вообще не понимая, о чём говорит Александр. Завидовать? Чему можно завидовать по отношению к ней и Виктору? Они двенадцать лет как в разводе!

— Когда умерла моя жена, — продолжил Александр более тихим голосом, — я осознал, что необратима только смерть. Всё остальное можно исправить. Банальная мысль, но почему-то понимаешь её по-настоящему, только когда столкнёшься… Мы с Олей поссорились тем утром.

Не буду говорить из-за чего, да и неважно это. Моя вина была, но я злился, не хотел признавать… А Оля просто хлопнула дверью и ушла, и больше я её не видел. Она была преподавателем в институте, упала прям во время лекции… Тромб. Умерла мгновенно. И мои извинения, которые я хотел произнести вечером того же дня, повисли в воздухе. Не перед кем стало извиняться.

— Соболезную, — прошептала Ирина, испытывая щемяще-острую жалость. Теперь она, кажется, начинала понимать, что имел в виду Александр, говоря о зависти.