Не проси прощения (СИ)

А то пока похоже, что считаете.

— Почему ты так думаешь? — спросила Ирина, ласково сжав пальцы дочери.

— Потому что я отлично понимаю, к чему это всё, — невесело хмыкнула Марина, поглядев на калейдоскоп. — Да и Боря, знаешь, осторожно так прощупывает почву, постоянно делает мне всякие намёки на тему… кх-хм… — Она кашлянула. — На тему того, что твой бывший муж не настолько мерзавец, чтобы лишать его общения с Ульянкой.

Ирина едва не поморщилась, услышав это «твой бывший муж».

Виктор, конечно, поступил с их семьёй отвратительно, но — он всё-таки отец! Отец, а не просто «бывший муж».

— Ришка, он твой папа.

— Нет, — категорично ответила дочь, мотнув головой. — Послушай, мам… я тебе никогда не рассказывала, не хотела делать больно ещё и этим. Но раз так… Расскажу. Только, пожалуйста, не волнуйся, тебе нельзя.

— Постараюсь.

Марина сглотнула, слегка побледнев. При этом на щеках, наоборот, загорелись ярко-алые пятна — словно сквозь напускное спокойствие пробивалась сильнейшая злость.

— Я его очень любила, — тихо сказала Марина настолько несчастным голосом, что у Ирины сразу заболело многострадальное сердце.

— Ты знаешь, помнишь же наверняка. Боготворила даже. А потом… сцена эта… И он был такой отвратительный и жалкий, как слизняк, мам. Как будто бы… другой человек, а не… не тот, которого я любила и уважала. Разве этого — можно было уважать и любить? Нет. И мне… нам с Максом, точнее… нам так захотелось сохранить в себе того человека. Нашего… папу. Который нас любил и никогда-никогда бы не предал! И мы решили, что он умер. Вот этот — не он. И не заслуживает он ничего хорошего. А наш папа умер.

Да. Примерно так Ирина всегда и думала, когда слышала от Марины с Максимом похожие слова.

— Ришка…

— Подожди, мам… — Дочь подняла ладонь и вытерла слёзы с глаз. — А то я так и не решусь ни на что… Я не люблю говорить о нём именно поэтому. Не хочу марать грязью собственную память. Я так решила. Папа умер. А ты и Борис теперь старательно подсовываете мне под нос эту грязь!

— Ришка! — Ирина выпустила руку дочери, развернулась к ней лицом и крепко обняла, погладив по голове. — Я понимаю, что ты чувствуешь, моя хорошая. Мне тоже до сих пор бывает больно и обидно. Но я нашла в себе силы… и увиделась с вашим отцом.

— Мам!

— Он ваш отец, — повторила Ирина с нажимом. — Что бы он ни совершил в прошлом, этого не изменить. И вспомни, Марина, сколько хорошего было между вами. Одна ошибка! Он совершил только одну ошибку, но ты из-за неё перечеркнула всё остальное.

— Он сам всё перечеркнул, — возразила дочь срывающимся голосом. — Сам! Сам поставил какую-то… выше семьи! Наш папа, которого мы с Максом любили, никогда бы не поступил с нами так!

Ирине было очень тяжело. Ей на грудь будто бы уронили кирпич.