(не)ваша девочка (СИ)

Я только я лезу в телефон, как из столовой, что соединена с кухонной зоной, выходит Рома и вытирает руки полотенцем.

— Без обеда никуда не отпущу.

— Ром… — криво улыбаюсь. — Я не голодна.

Я лгу. Я не завтракала, и скоро меня накроет дикий голод со слабостью и тремором рук.

— Врешь, — Рома перекидывает через плечо полотенце. — Пошли. Ты едва на ногах стоишь. Перекусим сэндвичами с кофе и поедем, раз тебе так не терпится в клоповник.

— Я выбрала приличную комнату.

— Как скажешь, — он кивает и скрещивает руки на груди, — а теперь за стол. Или мне тебя связать и накормить силком?

От тихой и уверенной угрозы я краснею и чувствую всполох желания подразнить Рому и проверить, насколько он серьезен. Шлепаю себя по щеке, чтобы прогнать глупые провокации.

— Зачем ты это сделала? — Рома удивленно приподнимает бровь.

— Тебе не понять, — пристыженно семеню мимо.

— Да, мне тебя очень трудно понять, — слышу в его голосе ревнивый упрек. — Ты любишь усложнять жизнь.

— Будем честными, — хмурюсь, — это вы с Ромой ее сначала хорошенько усложнили.

— И чем же?

— Играми своими.

— Не буду спорить, — Рома следует бесшумным и мягким шагом, как грациозный хищник, — но тогда все казалось простым и понятным.

— Вы могли меня послать далеко и надолго, когда я к вам пришла, — сжимаю и разжимаю вспотевшие ладони."

"— Не могли, — усмехается Рома и его шепот обжигает мое ухо, — ты была слишком красивая.

Разворачиваюсь и слабо толкаю его в грудь.

— Мы решили… — отступаю к столу, на котором красуются белые тарелки с аккуратными треугольниками из хлеба, ветчины и овощей. — Ром…

— Мы? — он смеется. — Это ты решила поддержать Тимура в его идиотской инициативе разбежаться. Я тебе сказал, — ослабляет галстук, глядя на меня прямо и спокойно, — я готов быть с тобой, но ты же…

Стискивает зубы и шумно выдыхает, сдерживая в себе гнев.

— Договаривай, — сердито щурюсь.

— Сука ненасытная, — цедит сквозь зубы, — одного мужика тебе мало.

— А кто в этом виноват? — развожу руки в стороны и повышаю голос. — Я была тихой мышью-девственницей! И была готова ею остаться до старости!

— Мышью-девственнцей? — озадаченно повторяет Рома и через мгновение смеется.

Громко смеется, будто я гениально пошутила. Может, мне в комики податься, и мышь-девственница будет моей коронной шуткой? Пунцовая и сердитая сажусь за стол и голодно вгрызаюсь в сэндвич. Рома продолжает смеяться.

— А мыши… — он сглатывает смешок и садится напротив, — бывают девственницами?

Молча жую и сверлю раздраженным взглядом Рому, который опять смеется.

— Если ты мышь, то мы тогда кто? — он прочищает горло и подхватывает сэндвич с тарелки.

— Наглые и бессовестные коты, — зло бубню с набитым ртом.