Неподчинение

А еще Ясмин. Моя чудесная, неповторимая, в самом лучшем смысле этого слова особенная девочка. Даже это идеальное дитя ловили сочувствующие и брезгливые взгляды.

Я не хотела такой доли ещё одному малышу.

А ещё, в самой глубине себя я боялась. Стыдилась себе в этом признаться. Боялась, что все повторится. Вспоминала жаркую чужую страну, которую не мог сделать родной даже цветущий жасмин. Свои отекшие ноги, постоянную изжогу, голод, который я не могла утолить, потому что есть не могла — токсикоз. И ранний, и поздний. Все время. А потом малышка родилась. И я растворилась… И в любви к ней, и в миллиарде своих страхов. Я была так беспомощна. Наверное, прав был мой муж, настояв на госпитализации с послеродовой депрессией. Я не справилась.

И сейчас не справлюсь. Не смогу.

А теперь…все решается за меня. Я даже сказать ни кому не успела, что решила от своей горошинки, плоти и крови своей, плода моей несчастной, неудачной любви избавиться. Ребёнок сам утекает из меня, капля за каплей, покидает меня алыми кровавым кляксами на ослепительно белом постельном белье. Я смотрю на них и дышать не могу.

Потому что я хочу все назад вернуть, хочу передумать, хочу дать этому ребёнку шанс на жизнь. Хочу, чтобы он остался во мне. Сжимаю, стисткиваю ноги, словно это поможет ему во мне удержаться. Не шевелюсь. Кладу ладонь на живот и не говорю ничего даже — мне стыдно.

— Ну, как же так, — качает головой усатый врач — Как же так? Давайте мы вас скоренько на служебной машине доставим в гинекологию."

"Я упрямо качаю головой и сажусь на стул. Нет, я не враг сама себе. Просто чувствую, как тонка грань, которая меня держит. Тоньше волоса, и готова вот-вот оборваться.

— Руслан…он сейчас придет. Он обязательно придёт.

Твержу, повторяю словно мантру. Он придёт, мой любимый гигант, он поможет мне удержаться на краю пропасти, за которой то, что я уже видела. Я там бывала, не раз. Именно туда, в пучину сумасшествия, меня любезно в спину подталкивал мой супруг.

Руслан пришёл.

У меня не хватило сил даже на улыбку, даже на приветствие. Я только слабо выдохнула и потянулась к нему всем телом. Он понял. Слова не нужны были. Он нёс меня на руках, проигнорировав каталку. А я дышала, сосредоточившись только на этом — дышать, несмотря ни на что.

Я понимала, что меня буквально везут прощаться с ребёнком, которого я сама приговорила. Но мне надо быть сильной. Ясмин нужна мама. Нормальная мама.

Там, уже в гинекологии, в дорогой, элитной даже клинике, в которой меня недавно обследовали, я поняла, что так вцепилась в футболку Руслана, что она впилась ему в шею, оставив на коже красные борозды. Пальцы разжались с трудом.

— Я, — говорю Руслану, когда он заботливо усаживает меня на мягкую кушетку.