Неподчинение

— Паршивка опять подрыла клумбы, — отставил кофе мой муж. — Я начинаю думать, что эту собаку пора сажать на цепь. Эти клумбы лицо нашего дома, а я весьма заметный человек, Зайнаб. И если уж мы даже собачку свою усмирить не можем…

Отшатываюсь, не понимая, о чем он говорит. Снова воздуха не хватает. Хочу забиться в туалет, закрыться, свернуться калачиком на полу. Думать о чём-нибудь хорошем. На улице звонко лает собака. Её лай отдаётся в моей голове грохотом.

Покачиваясь, выхожу на улицу. Собака облаивает жирного голубя, что сидит на ветке яблони, слишком высоко для такого маленького песика.

— Шанель умерла! — воскликнула я. — Вчера! Я сама видела трупик, её шея…

Опускаюсь на прохладный пол веранды. Пальцы дрожат. Ноги не слушаются, кажется, я просто не смогу встать. Раиль ловит собаку и передаёт её Динару.

— Это твоя собака, — говорит он. — Смотри, этот ошейник ты сама ей выбрала.

Пёсик поворачивает ко мне мордочку. Живые любопытные глаза. Ушки торчком. Шоколадная, со светлыми подпалинами шерсть.

— Это не моя собака, — упрямо качаю головой я.

Динар вздыхает, опускает животное, оно тут же уносится куда-то в кусты. Из дома выходит няня, чёртова миссис Дженкс. Ясмин останавливается и смотрит на меня.

— Идите, — мягко отсылает Динар. — Твоей маме снова нехорошо, не стоит тебе это видеть, Ясмин.

Поднимаю взгляд на Раиля. На няню. В их глазах жалость и немного брезгливости. Они-то трупик не видели. Глаза маленькой дочки непроницаемы, я не знаю, что кроется в их глубинах. Но впервые мне хочется бороться. Руслан… Его близость придаёт мне силы. Я не хочу быть такой, не позволю Динару себя растоптать.

— Ты прав, — говорю я Динару. — Мне просто кошмар приснился.

Глаза его загораются нехорошие огнём, но он улыбается:

— Все будет хорошо, Зай, я позабочусь о тебе."

"На следующий день к нам пришел доктор. Он появлялся часто, не реже раза в месяц. Участливое лицо, длинные тонкие пальцы, похожие чем-то на лапки паука. Он складывал ладони, соединяя вместе подушечки пальцев, смотрел внимательно поверх узких прямоугольных очков и задавал неизменно вопросы, по большей части абсолютно дурацкие. Я и чувствовала себя рядом с ним так — дурой. Сумасшедшей, точней.

— Доброе утро, Зайнаб Ильдаровна, — поздоровался он, голос вкрадчивый, за такие деньги, что мозгоправу платит муж, он и не так лебезить будет, — Динар Камилевич сказал, что у Вас вчера произошла некая спорная ситуация…

— Я видела труп своей собаки, — перебила я, — но это был сон, Динар не так понял меня. Просто — очень реалистичный, возможно, я слишком эмоционально описала его.

Доктор, чье имя не отложилось в памяти, закивал, снова начал задавать вопросы, но я смотрела в окно, отвечала вяло. Заставить не может, и пока Динара нет рядом, я могла закрыться.