Неподчинение

И завозилась с краном — я помню, тёплую она не умеет делать.

— Ты чего это? — поинтересовался я, закуривая в открытую форточку.

— Если я буду хорошей, и буду много помогать, может, вы не отдадите меня папе?

Повернулась, стоя на табуретке. В руках мыльная тарелка, на подоле огромное мокрое пятно.

— Бросай это дело, — посоветовал я, девочка вздрогнула и тарелку выронила. Перепугалась, глаза округлились, словно я её за тарелку разбитую убью. — Ну, не в буквальном смысле же бросай. Давай, слазь. Ты будешь тарелки убирать, а я мыть, договорились?

Кивнула, схватила своего зайца и ушла. Замечательно странный и тихий ребёнок, нахрена Алиса вообще успокоительное покупала? Право слово, разумнее создания мне давно не встречалось.

Собрал осколки тарелки, пошёл в комнату. Деть я ребёнка никуда не могу, но и отсиживаться, пока парни пытаются разобраться, тоже не могу.

— У меня есть план, — торжественно сказал я. Мелкая зайца отложила, на меня смотрит. — Мы можем пойти гулять, но для этого тебе придётся притвориться мальчиком.

И вытряхнул свои покупки. Футболка с очередным супергероем, джинсовые шорты, бейсболка и крошечные очки солнечные. Я так вошёл в роль няни, что не забыл даже тряпочные кеды взять, самые пацанячьи, которые нашёл.

— Но я же похожа на девочку, — засомневалась моя гостья.

Однако видимо, она была склонна к авантюризму, а может просто надоело ходить в порванном платье. Сначала села ближе к новым вещам. Потом потрогала. Бейсболку даже погладила тихонько. Губы шевелятся — пересчитала заклёпки декоративные на ней.

— Но я же все равно останусь девочкой?

— Несомненно, — подтвердил я.

Через несколько минут из комнаты уже вышла в пацанячьих шмотках. Что я и предполагал — дети вообще особо друг от друга не отличаются. Мальчик и мальчик. Только с потрепанной косичкой, обрезанная Бикбаевым прядь в неё не вплетается и болтается вдоль лица, словно постоянное напоминание.

— Очень похожа на мальчика, — обошёл я её вокруг. — Только волосы длинные. Как думаешь, стоит нам отрезать их?

Мне самому хотелось сделать это. Прядь бесила одним только своим наличием. Она — олицетворение жестокости. Это всего лишь волосы, да, кто бы спорил. Но что было бы с ребёнком, если бы я её не выкрал? Сердце тревожно сжимается — там Зай. И пусть я говорю себе, что она сама ушла, легче от этого не становится. Слишком неоднозначная ситуация, если бы иначе было, я бы давно с удовольствием ребёнка вернул.

Вскоре я вышел из дома с мальчиком под руку. Обычный такой пацан, даже без носков — про них я и не подумал. В свои пять лет я вообще большей частью босиком бегал.

— Мороженое хочешь? — спросил я.

Девочка кивнула, а потом смотрела на обычный вафельный рожок из ларька, как на чудо чудесное, и разумеется вся вымазалась.