Неподчинение

А быть слабым я себе позволить никак не мог.

Я закурил, выпуская в потолок дым и в пол-уха слушая Макса. Ребята все ещё не звонили, телевизор негромко бормотал, показывая местные новости, из открытого окна дул летний ветер. Плечо тянуло, — значит, дождик будет, ранение лучше всяких синоптиков прогноз погоды определяло. Потянулся, разминаясь, и с кресла поднялся. На столе завибрировал телефон, затыкая не в меру разболтавшегося Макса. Трубку к уху приложил, буркнул:

— Алё.

— Руслан Маратович, доехали, груз передали, — отрапортовал Сашка и я удовлетворенно кивнул, расплющив окурок в тяжёлой пепельнице.

— Как там обстановочка?

— Все пучком.

Теперь осталось заказчику отправить смс и ждать, когда он бабки отбашляет. Самая приятная часть моей работы — смотреть, как пополняется счет. В родном городе мне быстро удалось раскрутиться: опыт работы был немалый, нужные люди за меня вписались, и заказы потекли, пусть и не сразу. По первой не чурался и мелочь брать, — с нуля ведь начинал, с чистого, мать его, листа. А за пару лет все в колею вошло: сопровождение ценных грузов, охрана персональная, любые деликатные вопросы, — за них и оплата соответствующая. О прошлой своей жизни в другом городе старался не думать, но судьба — сука та ещё, и это я понял, когда узнал, что Динар Бикбаев со своей женой из-за границы вернулся именно сюда.

Первые два года я честно за судьбой Зайнаб не следил, потом узнал, донесли: ребенок родился, дочка. Бабка их, наверное, счастлива была: на всю толпу родни до этого единственной девчонкой была Зай. Я ведь не дурак, помнил, что у нас тогда резинка порвалась, и дату родов девчонки их посчитал на пальцах: выходило, больше сорока недель прошло. Значит, от мажора своего родила принцесса… две недели назад принцесса на глаза мне попалась. А ведь не хотел тогда идти на гребаное мероприятие, но раз за прием отвечала наша служба безопасности, иного выбора не осталось, появиться я должен был, показать, что все под контролем. Иной раз моя рожа лучше всякой охраны срабатывала. Сидел во дворце этом культуры, в отдельной комнате, выделенной под охрану, на мониторы поглядывал, а потом как обухом по голове — Заяц.

— Я сейчас, — Максу бросил и пошел в фойе, чтобы ее живьем разглядеть. Не волновался, нет. Но и на глаза попадаться не стал, остался в тени, там, откуда хорошо ее видно было. Ни к чему нам с ней встречаться, у меня табу на замужних баб.

Зай стояла с бокалом шампанского — не пьет, но всегда за него держится, как прикрытие. Волосы густые темные, уложены в прическу, чёрное платье обтягивает худую фигуру. Ключицы торчат — даже отсюда видно.

Она изменилась за эти пять лет: превратилась в женщину, черты стали острее.