Ошибка леди Эвелин

Еще с тех пор, как казнили его последнего истинного хозяина, с которым замок был связан замешанным на крови заклятием. Все, кто жили здесь после Ирвина Брона, не смогли заполнить пустоту и отогнать тьму, постепенно заполняющую осиротевший замок. Ни Ричард Бахен, ни Отто Венц, ни Брайден Брюге – дальний родственник матери, от которого он и унаследовал Бронен.

Эрик обвел взглядом обветшалые стены и заросшие паутиной углы. Может, нанять прислугу?

Эта мысль скользнула, не оставив отклика, и он снова вернулся к девице.

Все-таки странная у нее аура. Светлая, почти прозрачная, говорящая о слабой одаренности, но эти небольшие огненные завихрения по всей поверхности… Проблески родового дара?

Надо бы с Дереком посоветоваться.

Друг сумеет разглядеть в девице то, что видят Поглотители. Все-таки сущность деворатора родственна темным, да и Кейт наверняка сможет подсказать что-нибудь дельное.

Догоревшая сигарета обожгла пальцы, и он беззвучно выругался.

Да, так он и сделает. Покажет Эвелин другу. Раз уж взвалил на себя этот груз, нужно довести дело до конца.

Сейчас, когда Эви не было рядом, он снова вернулся мыслями к тому моменту, когда Мерден рассказал ему о побеге леди Браге и передал просьбу о встрече.

Эрик тогда только вернулся в город и поначалу подумал, что дело и рена ломаного не стоит, но по данному себе обещанию не выпускать девицу из поля зрения решил проверить, какой байкой она его на сей раз попотчует. Не ждал, что сдаст Вандау, нет. Такие, как она, идейные и юные, уверены, что спасти кого-то от смерти – долг каждого благородного человека, а уж спасти пострадавшего от Черной стражи – и вовсе высшая добродетель. Наверное поэтому, отправляясь в особняк Овенбау, он на многое не рассчитывал. Нюхом чуял, что девица врет.

Так и оказалось. Маленькая лгунья попросту решила его использовать. Впрочем, он ее понимал. Незавидную участь герцогиня племяннице приготовила. Крайне незавидную. Только вот жалеть девицу не собирался. Темнота, что пульсировала внутри, давно уже вытеснила все те проявления человечности, что при рождении отмерила судьба. Он смотрел на взволнованную, едва не плачущую Эвелин, и его душа, закрытая щитами, молчала, как и всегда в подобных случаях, а ум работал, просчитывая варианты.

И Эрик выбрал из них тот, что позволял ему обезопасить девицу от грязных притязаний Овенбау и одновременно держать ее под контролем. Он верил, что у него получится выяснить правду. Ему нужна была эта правда. До зарезу нужна. И он ее узнает, даже если ради этого придется терпеть в своем доме дюжину Эвелин Браге, будь она неладна."

"Он хорошо знал артамскую породу. Люди, выросшие в краю бесконечных шахт и унылых терриконов, были упрямы и неподатливы, как угольные пласты.