Невеста ищет дракона

– Ну, я же вижу, ты переживаешь из-за того, что тебе завидуют. Не стоит. Просто иди к своей цели.

– У тебя так все просто, – вздохнула я.

– Ты знаешь, – Лекси подмигнула, – жизнь подкинула мне одну хорошую мысль. Если эту самую жизнь любить и идти по ней с высоко поднятой головой, то рано или поздно все образуется. Вместе мы – сила. И обязательно получим что хотим. Ладно, я пойду прикорну. Хоть здесь есть возможность поспать днем без ужасных воплей тетушки Нейдл, она совершенно невыносима!

С этими словами Лекси похлопала меня по плечу и улетела в сторону своей комнаты.

Доменико обнаружился в одном из залов, распорядитель крутился перед зеркалом и с наслаждением расчесывал волосы.

– Кхм… – осторожно покашляла я.

Распорядитель замер и прислушался.

– Кто здесь?

– Тиффани.

– А, Топазик! Проходи-проходи. С чем пожаловала, дорогая? Может, чаю?

– Нет, спасибо. Я бы хотела написать домой. Можно?

– Ну конечно можно!

– Только я не знаю, о чем можно писать.

– Ой, да пиши о чем хочешь, – махнул рукой парень.

Потом, правда, спохватился:"

"– Только не о драконе! И не о замке! И не об испытаниях! И не о городе! И…

– Про страуса можно?

– В общих чертах, – уклончиво покачал головой он.

– Хорошо. Спасибо. А где страус? В смысле вольер со страусом. Я не очень хорошо ориентируюсь в замке.

Доменико расплылся в счастливой улыбке.

– Не переживай, Топазик, я тебя провожу. Идем.

– Сейчас, только метлу захвачу. Ее бы тоже… кхм… выгулять.

Иначе замок утром будет разбужен не только страусиным «Ма-а-а-ама!», но и метелкиным «Уважайте труд уборщицы!».

Так мы со страусом и метлой встретились для первой прогулки. Доменико был очень осторожным, поэтому показал мне вольер издалека. На его лице были прямо написаны сомнения относительно адекватности страуса. Поэтому распорядитель бросил меня на растерзание высиженному чудищу, а сам пробурчал что-то про дела – и был таков.

Денек выдался без преувеличения идеальный: теплый, безветренный, но свежий. Где-то вдалеке журчал фонтан, а еще сад благоухал сотнями неизвестных мне видов цветов.

– Ну и грязища! Мусорят тут, а мне убирай!

После этого из-за спины начинало доноситься противное шварканье. Метла принималась самозабвенно убирать и без того чистую кладку, немногочисленные слуги с ойканьем шарахались, а мне становилось стыдно.

Вопли «Ма-а-ама-а-а! Ма-а-ама-а!» разносились по всему саду. Стоило страусу потерять меня из виду, он тотчас принимался истошно голосить.