Невинность в жертву

Постарайся расслабиться и думай только о хорошем.

Он баюкал меня как маленькую. Утешал не только словами, но и мягкими поглаживаниями, которые действовали как бальзам на открытую рану. Рустам пытался сохранять ледяное спокойствие, как обычно, но я была уверена, что он до смерти напуган.

Он боится меня потерять…

И смотрел такими отчаянными, такими испуганными глазами, будто я действительно стала его самым главным смыслом жизни. Он всё понял. Понял все свои ошибки, которые совершил раньше, и сейчас катастрофически сильно о них сожалел.

Машина срывается с места. Я лежу головой на его коленях и зачарованно смотрю в его прекрасно-серьезное лицо. Будто пытаюсь насмотреться… как в последний раз. Ведь это жизнь. И она непредсказуема.

Я пытаюсь запомнить каждую чёрточку на лице любимого мужчины, потому что боюсь, что для меня завтра может и не настать.

Потом всё происходило как в каком-то тумане. Больница, белая комната, суетящийся персонал, запах медикаментов. Потуги. Сильные, болезненные, хуже пытки.

Время на исходе.

Ребенок очень торопится появится на свет.

— Давай, девочка, ну же! Тужься, тужься!

Только и сыпались отовсюду наставления врачей, которым я беспрекословно прислушивалась.

Рустам был со мной рядом всё это время. Он ни на шаг от меня не отходил и рычал как проклятый на врачей, переживая за мою жизнь и за жизнь своего ребенка.

Он держал меня за руку, шептал на ухо какие-то утешающие фразы, нежно гладил по волосам, когда меня буквально разрывало на куски от дичайшей боли, ведь обезболивающее начало действовать не сразу, из-за того, что роды были стремительными.

На удивление, его присутствие оказывало мне мощнейшую поддержку, не вызывало ни капли раздражения. Потому что заботливые прикосновения Рустама и магий шёпот на ушко действовали на меня не хуже анестезии.

Но, с другой стороны, я переживала, что ему станет неприятно и впоследствии его от меня оттолкнет, как от женщины, после того, что он здесь увидит на родах.

Пока я сильно об этом не задумывалась, мне сейчас было абсолютно всё равно! Потому что мне было больно и страшно. Но для меня присутствие Рустама здесь и сейчас… бесценно. Его самый благородный поступок!

А потом Айдаров вдруг сказал, крепко сжав мою бледную ладонь:

— Я люблю тебя, Мия. Люблю, больше всего на свете! Я отдал бы за тебя всё своё состояние. И даже больше… свою жизнь.

После этих, настолько ценных для меня слов, я услышала звонкий младенческий крик. И с улыбкой на истощенном лице глухо выдохнула, упав головой на подушку."

"Наш сын появился на свет. Рустам Айдаров стал отцом…

* * *Я открываю глаза от приятного ощущения горячих губ на моих щеках. Узнаю запах любимого и его осторожные, чувственные касания.