2
0
Я пытаюсь справится с юбками платья, но пальцы не слушаются. Завожу руки за спину, пробую ещё. Не могу найти нужную верёвочку, в итоге, не получается развязать корсет.
— Слишком долго возишься. Я теряю терпение. Мой член болит.
Я нервничаю, его туго слишком затянули, без помощи никак.
Я ведь наспех платье надевала, когда мать мне срочно приказала подменить сестру и поменяться с ней платьями.
— Ладно, дай сюда. Я сам, — легонько бьёт меня по рукам.
Он пробует разорвать веревочки, но ничего не выходит.
— Проклятье, — цедит сквозь сжатые зубы.
Ожидание нервирует вспыльчивого мужчину. А это не есть хорошо.
Рустам на секунду отстраняется, возвращаясь к своему пиджаку. Пять секунд, снова оказывается рядом. Внезапно перед моим лицом блеснуло острое лезвие ножа.
Ма-ма…
Откуда у него нож?
Ах да, он ведь опасный человек.
И пистолет, наверно, тоже носит в пиджаке?
Нож, так нож. Лучше пусть режет, чем пулями фарширует.
Я про веревочки на корсете…
Их же можно не только резать, но и отстрелить.
Боже, да что за бред я несу?!
Это все из-за нервов.
Полный кисель в голове.
Пытаюсь думать о чём угодно, лишь бы не думать о предстоящем. Меня сейчас трахнут и лишает чести. Будет больно, будет кровь. А потом я должна буду забыть этого мужчину, от которого испытываю ураган в голове и жар между ног.
Он — табу.
Он — муж моей сестры.
Мы никогда не будем вместе.
Я уже, скорей всего, обещана другому. Мать и меня заложила выгодному спонсору. Так что эта ночь станет нашей первой и единственной.
Айдаров хватает меня за руку, вздергивает на ноги и прижимает лицом к стене.
Я слышу треск. Не дышу. Как страшно!
Острое лезвие ножа проходится по моей спине от лопаток до поясницы, распарывая нити корсета.
— Наконец-то.
Он срывает с меня платье и бросает в сторону.
Я осталась в одних только трусиках и лифчике.
На ногах ещё туфли на каблуке.
— Так-то лучше. Без кучи пышных тряпок намного лучше…
Не успеваю опомниться.
Меня сильно бьют по попе ладонью.
— Ой!
Рустам растирает место удара.
Меня всю захлестывает в мучительном жаре.
Он трогает меня за попку…
Мужчина впервые меня касается.
Так вальяжно, будто законный собственник, будто я его вещь, которой он владеет, на которую у него есть права.
Верно.
Так и есть.
Мать продала нас.
Мы теперь вещи.
Игрушки богатых, избалованных деньгами и властью мужчин.
— У тебя красивое тело. Сочное, аппетитное. Как я люблю, — Рустам треплет меня за булочку, жар в теле усиливается.
Честное слово, меня будто облили бензином и подожгли.
Что-то непонятное, необычное закрутилось внизу живота, похожее на огненный смерч, когда он шлёпнул меня по попке.
И да… мои соски стали твердыми. Болезненно заныли, запульсировали, натянув кружевную ткань лифчика.
