Оборотень

– Капитонов! – обратился Беспалый к старшему караула. – Выведи свою команду.

– Товарищ майор… так это же… не положено. Приговор…

– Я кому сказал – выйди вон! – Кулак грозно стукнул по столу.

Старшина Капитонов никогда не видел начальника колонии таким сердитым.

– Есть! – Капитонов пожал плечами и вышел, увлекая за собой в открытую дверь солдат.

– Встретились… Жаль, что таким образом. За что же это тебя к вышке приговорили? Ведь ты же вор, а не мокрушник.

– А ты что, Тимошка, дело мое не читал? – сощурился Шельма.

– Признаюсь, не читал, я вообще эти дела не читаю.

– Ты меня как – сразу пришьешь или все-таки стульчик предложишь? – съехидничал вор.

– Садись, – Беспалый показал на единственный стул, стоявший у стены.

– Ну спасибо! – Шельма опустился на старый расшатанный стул. – Спрашиваешь, за что под вышку попал? У государства стибрил больше, чем нужно.

На одном заводе брал барахлишко, а оказалось – стратегическое сырье. Как-никак война… Советская власть таких шуток не прощает. Трое нас было, да я один там свои пальчики умудрился оставить. Вот потому и взял все на себя. А двое подельничков в Москве остались. В «Метрополе», наверно, обедают.

– Понимаю…

– Когда же мы с тобой виделись в последний раз? Лет пятнадцать назад?

– Нет. Двадцать пять. На Соловках.

– Тогда ты еще не был… красным?

– Ошибаешься, Шельма, я уже тогда был сотрудником органов.

– Так что ты будешь со мной делать, Тимошка? – озабоченно спросил Шельма."

"– А что мне с тобой делать, Афанасий? – пожал плечами Тимофей Егорович. – Тебе помилование вышло. Заменили расстрел на четвертак. Вот тебе справка. – Он достал из ящика стола лист бумаги. – Можешь идти. Поздравляю тебя!

– Ты это серьезно? – не желал верить Шельма, поглядывая на документ.

– Я же неграмотный. Читать так и не выучился.

– Серьезнее не бывает. – Беспалый поднялся и протянул Афанасию листок.

Шельма осторожно, словно боясь обжечься, взял бумагу.

– Так мне… идти?

– Иди!

– Спасибо тебе, Тимоша, не думал, что из этой комнатушки живым выберусь. Прости, если что не так!

Шельма повернулся и направился к двери. Тимофей Беспалый вгляделся в голову Шельмы. Голова у вора была выбрита, и на желтоватой коже виднелись многочисленные царапины и шрамы. В основании черепа Беспалый рассмотрел небольшую шишку, из которой торчали длинные седые волосы.

Майор сунул руку в ящик стола, пальцы отыскали прохладную сталь.

Шельма был уже близко от приоткрытой двери. Подавив в себе сожаление. Беспалый поднял наган и выстрелил. Брызнули кровь и комки мозга, пуля, прошедшая навылет, щелкнула о стену. Шельма, раскинув руки, повалился на дверь, которая под тяжестью тела распахнулась, словно выпуская мертвого вора на волю.