Оборотень

С высоты Серега увидел город, который вдруг уменьшился до размеров маленького дворика, в котором он провел большую часть своего детства… Еще мгновение – и все покрыла кромешная тьма.

Слава Беневоленский, по кликухе Бегемот, имел все основания, чтобы стать паханом Ленинграда. Его группировка была одной из самых мощных и многочисленных в городе. Единственный, кто мешал усилению его авторитета, так это Степка Червовый – он старался оттеснить конкурента на городскую окраину, в менее доходные места, где можно было поживиться разве что квартирными кражами в новостройках… Люди Червового опекали несколько колхозных рынков, гостиницы на Невском и открыто говорили о том, что хотели бы установить опеку и над грузовым портом.

Да, блин, морской порт – самый жирный кусок Ленинграда. Это куда выгоднее, чем снимать «десятину» с ресторанов: ежедневная прибыль от портовой контрабанды во много раз перекрывала доход, полученный за месяц со всех кабаков Невского проспекта.

Бегемот заключил с Червовым соглашение о разделе порта. Но личные планы Бегемота простирались значительно дальше этого ненадежного союза. В ближайшее время он намеревался подчинить своему влиянию не только весь порт, но и заставить работать на себя весь город. А для этого нужно было сначала разобраться с хозяйством Смоляного – переманить к себе наиболее перспективных боевиков и тем самым ослабить позиции Бирюка. И уже потом можно было заняться разделом гостиниц и территорий, суливших значительный доход. Но прежде всего нужно было убрать возможных конкурентов, и первым в этом списке стал Бирюк.

Об устранении Бирюка Бегемот быстро договорился с Кабаном. Он обещал эту «роспись» взять на себя. От компаньона требовалось только покрытие половины расходов – два с половиной куска «гринов». Сергей Юдин, впрочем, не подозревал, что в черном списке Бегемота сам он числился под номером два…

Бегемот поднялся на свой этаж. Рано утром ему звонил Кабан и обещал, что сегодня с Бирюком будет покончено, и Бегемот торопился домой, чтобы не пропустить вечерние новости по телевизору.

Он остановился перед дверью и не без гордости подумал о том, что по крепости она не уступит дверям банковских хранилищ. Конечно, ему пришлось выложить изрядную сумму на ее установку, но теперь он чувствовал себя в безопасности.

Бегемот сунул руку в карман куртки, вынул тяжелую связку ключей и, выбрав нужный, – длинный, похожий на прут, с массой мелких зазубрин, – сунул его в замочную скважину.

В последнее мгновение Бегемот увидел вспышку, которая оказалась ярче тысячи солнц. Он почувствовал, как тело его стало невесомым и рванулось навстречу свету, не в силах противиться ему.