Обретение силы

Мы крепко заперты в крепости, враги осадили ее снаружи. И любые телодвижения как с нашей, так и с их стороны, пользуясь шахматным термином — цугцванг. Только ухудшат положение. И все-таки наша позиция хуже. Нам надо отсидеться по максимуму, потому что уходить нам некуда. Для нас сейчас вся Лундия вредна для здоровья. Мы вне закона. В отличие от спокойно себе сидящего врага, у которого сейчас ресурсы двух государств и которому спешить некуда. Вроде как некуда, а что будет дальше, не знают ни мы, не они. Мы надеемся продержаться до кардинального изменения политической ситуации и смены власти, они — наоборот, до ее укрепления.

Но сейчас, в условиях полной неопределенности, все будут играть не в долгую, а блиц, рассчитывая на ошибки противника. И этим надо воспользоваться.

После того, как поспал четыре часа, настроение немного улучшилось. Мы с Другом перехватили по куску и пошли опять во двор, который понемногу стараниями беженцев превратился в цыганский табор. Бегающие с корзинами тетки, голожопые орущие дети, хмурые угрюмые слоняющиеся без дела мужики… А что еще делать? Пока нечего. Сейчас дружина и инженеры понемногу возьмутся за их организацию и подготовку, хоть вспомнят, как строем ходить и копье держать.

Или привычный топор.

Ну вроде волонтерить уже особо не надо — гражданских уже брала в оборот привычная сельская власть. Старосты, просто старейшины и все остальные понемногу выстраивали свою организацию согласно уже привычной иерархии. Как и было в селах, где власть была на месте и не за каждым чихом надо было бежать к феодалу. Меня это более чем устраивало, баба с возу — коню легче. Пойду-ка обратно, в замок, к отцу зайду, который занят выше крыши.

Я попал как раз на оперативное совещание. Учитывая, что господа кондовые военначальнички ограничились лишь сердитыми взглядами в мою сторону, я взял свободный стул и сел послушать умных людей. Ну или таковыми себя считающих.

— Пока осадные машины еще не подвезли, — сказал отец.

— И не подвезут, если дадите нам добро на вылазку из замка, — сказал персонаж, которого я видел в первые.

Вылитый Робин Гуд, только штаны не в обтяжку и куртка зеленовато-бурого цвета как китайские пуховики. Здесь материю красили всякой травой, и спектр был довольно разнообразным.

Сходства со знаменитым разбойником ему добавлял повешенный за спиной лонгбоу и колчан со стрелами.

— Я здесь все тропинки знаю, в лесу-то.

— В силу своих пагубных пристрастий, — подколол его Ферингтон.

— Какие у меня пристрастия? — обиженно вскинулся мужичок. — Ну подумаешь, иногда свежатинки захотелось, зайца там или куропатки. Почему нет?

— Вот я и говорю — браконьер, — сказал Ферингтон. — Привыкли там у себя в Змеевке отстреливать дичь господина герцога.