Обретение силы

Калории стоили еще одного обеда, который приносил хозяин, пожимая плечами — ну если путник не наедается, пусть платит еще, двойная норма бесплатно не дается. Да, кстати, все это подавали в номер, потому что я накинул на собакина морок, теперь для остальных он выглядел просто большим заплечным мешком. Под этим соусом я и снимал комнатушки в клоповниках, пронося его по типу своего багажа. Хотя багажом никого не удивишь, все постояльцы были с мешками да баулами, увозя свое добро с собой. Ну а выгуливать пса теперь — только на редких остановках посреди пути и подальше от посторонних глаз.

Конь, которого я для простоты назвал Буцефалом — тоже, послушно вез нас среди этой толпы не пугаясь ни людей, ни других животных. Даже эльфов. И слава богу, что транспортное средство было в порядке, не сломало или натерло ногу, а то были бы проблемы — я не стал брать трофеи как заводных, мне и с одним бы управиться.

Дорога до Сенара у нас заняла три дня, и к вечеру я уже входил в постоялый двор получше и побольше. Теперь мне предстояло то, что я так давно хотел сделать.

Сдав лошадь конюшему и отказавшись от ужина я вышел в город.

— Ну хватит уже тебя на себе таскать, — сказал я Другу. — А то гиподинамия — страшная штука, пузо по земле будешь волочить, станешь жирный и некрасивый, ни одна породистая сука на тебя не посмотрит.

Друг выдал мне такую эмоцию презрения к моим советам, что я аж расхохотался. Причем она относилась не только к моим словам про собачье ожирение, но и к породистым сукам. А еще этот гаденыш выдал мне визуальный образ — я же говорю, что связь с ним стала на другом уровне — что я трахаю обезьяну.

— Надень морок, — сказал я ему. — Ты же можешь!

Еще как мог. Я даже моргнуть не успел, как на месте черно-белого пса возник угольно-черный кабыздох породы «гномский маламут», очень модной среди сенарской знати.

— Ну-ну, — сказал я ему. — А вот теперь не надо выделяться. Извольте пожаловапь на поводок, ваше собачье величество!

Угу. Трансляция изменилась. Теперь перед глазами возник я, которому в горло вцепился собакин.

— Не хами! — я застегнул ему ошейник. — Так нормально, не жмет?

Друг не стал мне ничего транслировать, но опять обдал волной презрения.

— Ничего, переживешь! Пошли гулять.

Да, надо самому морок нацепить. Хотя бы покойного Алиуса ван Бригена, а то еще опознают как сына бунтовщика и вообще опасную личность. Разумеется, интернета здесь нет, его заменяют визиты во дворец, а вот там я уже был и нарисовался достаточно.

Мы шли по окраинам Сенара. Ничего в городе не изменилось. Только может вонь стала гуще — не столько от прибывших в столицу уймы народа, сколько от засранца, севшего на трон.