Обретение силы

Лучше потратить первую половину дня, пока Иль с Фили занимались какими-то своими женщинскими проблемами. А вот после обеда, вместо того, чтобы как все нормальные люди устроить себе сиесту и отдохнуть — вперед, ловить того злодея, который, по идее, должен был охотиться на меня. Но вот что-то никаких злодеев пока так и не нарисовалось. Даже хуже. Меня ушатывало другое — в этом чертовом Сенаре было столько лавок и лавчонок, что голова шла кругом. И, увлекаемый двумя тетками, я был вынужден ходить по всем этим галантерейным, ювелирным и тряпочным лавкам, проклиная про себя тот день, когда я на это подписался.

В конце концов я взбунтовался и выкатил теткам ультиматум — либо ходим в лавки через одну, одна моя — одна ваша, либо видал я все это в гробу и ходите сами. А поскольку сами они интереса для потенциального врага не представляли никакого и без меня вся эта дохлая затея теряла смысл, то пришлось им согласиться, причем с таким зубовным скрежетом, что штукатурка с потолка посыпалась."

"Зато теперь я управлял положением, заходя в скобяные, оружейные и алхимические лавки, иногда что-нибудь себе приобретая.

Хотя бы вот этот мультитул, который я увидел в витрине. Нет, не лезерман, о котором тут и не подозревали, и не что-то подобное. Да и с какого тут будет подобное? Пассатижи такого размера здесь не в ходу, только что у ювелиров, может быть. Отвертка в этом мире тоже не нужна в силу почти полного отсутствия винтов, как и открывашки всех типов банок и бутылок. По той же причине. Нет, тут более простой инструмент по типу того, древнеримского мультитула, который считается первым прообразом многофункционального инструмента. Вилка, ложка, нож, шило, зубочистка и загадочный крючок, назначение которого продавец мне так и не смог объяснить. Потому что вещь старая, очень старая, вот сдали в ломбард, и она пылится уже давно. Ну теперь уже не пылится, а болтается в моем кармане.

Так же было и с другими прикольными штуками, особенно в лавке колониальных товаров. Когда я впервые туда зашел, в лицо словно ударил воздух дальних странствий. Со стен глядели резные деревянные маски с уродливыми чертами, панно с головой невинно убиенного бизона, везде были разложены примитивные орудия труда вроде луков и копий, у стены стояли разукрашенные щиты… Даже головной убор индейского вождя присутствовал.

— Это у вас что, сувенирная лавка, что ли? — спросил я у коренастого приземистого приказчика средних лет, по которому, видимо, хорошо прошлась судьба. На блестящей загорелой лысине был шрам от чего-то такого, деливший как пробор череп на две половины, правая рука была искалечена, видно сломана и срослась под неестественным углом… И на смуглом сморщенном лице блестели два живых синих глаза, в которых была усмешка.