Охота на царя

– Не могу я премию принять, ваше превосходительство, мне за это Николай Еуставович голову оторвет, – попытался было отказаться Лыков, но Козлов начал вдруг прямо на глазах покрываться красными пятнами. Все – и агенты, и чиновники – вытянулись по стойке смирно и чуть ли не зажмурились.

– Я – свиты Его Императорского Величества генерал-майор и московский обер-полицмейстер, – свистящим шепотом сообщил Козлов Лыкову. – И я публично, через газету, пообещал двести рублей премии тому кто сможет порвать цепи этого негодяя Тунгуса. Как ты думаешь, что начнется в державе, если даже полицмейстеры перестанут держать даденное ими слово?

От такого масштабного обобщения у Лыкова перехватило дух. Он беспрекословно принял премию, порвал и завязал в узел, на потеху генералу, еще одно звено от цепи, и был, наконец, отпущен гулять по Москве в сопровождении Еговина. До отхода поезда в столицу оставалось еще восемь часов. Два помощника начальников сыскных полиций отправились куролесить. Они облазили весь Кремль, залезли на колокольню Ивана Великого, прошлись по Тверской. (Там, между делом, Илья Донатович ловко поймал карманника прямо на «ширме» и сдал ближайшему городовому). На углу Новой площади и Варварских ворот Лыков увидел вывеску лавки «Книжная и иконами торговля С. Т. Большакова». Он не удержался и зашел в нее. Год назад на Нижегородской ярмарке именно в лавке Сергея Тихоновича он начал свое первое расследование – дело о завещании Аввакума. Большаков, уважаемый всеми рогожец, сразу узнал сыщика и передал через него привет Благово; обещал в июле приехать торговать.

Потом новые приятели ударили по трактирам, в которых во всех Еговина хорошо знали и усаживали на лучшие места. Позавтракали они в «Славянском базаре», а пообедали, разумеется, у Тестова, на углу Театральной площади. Знаменитый половой Кузьма Павлович с ордой помощников заставили весь стол и очередные блюда подносили бегом. Сыщики разделали неизбежного поросенка с хреном, дальше пошли раковый суп с расстегаями из налимьих печенок, ботвинья с осетриной, солянка из почек, ачуевская паюсная икра, легендарный байдаковский пирог с начинкой в двенадцать ярусов, кучугурский донской балык, котлеты из белоснежной молочной телятины и лососина Грилье со спаржей... Запили все это великолепие изрядным количеством смирновской, и Еговин захмелел. Алексей, спокойно выпивавший осьмуху[7] водки, вывел его на воздух, и они пошли гулять по Москве. Уже на вокзале Еговин долго тряс Лыкову руку звал погостить подольше, обещал «многократно удивить московскими девками». Узнав, что летом все они приезжают на заработки на ярмарку и потому хорошо Лыкову знакомы по службе, расстроился.