Она - новенькая

Ася сказала вся компания, кроме меня и Макса тусуются сегодня в кинокомплексе.

Но я отмахиваюсь от этих болезненных мыслей. Мне ничего не сделать с этим, если это действительно так. Тогда отец прав, как это не противно…

Но я стараюсь не уподобляться ему. И не казнить внутри себя Макса авансом.

Стаскиваю с лица очки. Очень хочется снять и накладки и минуточку посмотреть в темноту, а еще в глаза Шагалову. Ты жене сделаешь так, Добби, правда?

Но снять не решаюсь. Вдруг свет внезапно включат? А я даже не знаю, где здесь выключатель, и был ли он выключен или включен. Может, у Марики просто горел ночник. А если включат внезапно?

Доктор категорически запретил «свет». Нет, нельзя… Надо терпеть.

Я стараюсь держаться. Но моральных сил у меня уже немного. Брошенные Марикой фразы пробили.

Встаю делаю шаг к своему шкафу. Веду пальцами по холодной поверхности зеркала. Человек без глаз не бывает красивый, он не цепляет. Ну то есть глаза можно домыслить. Я домысливаю глаза Макса Всегда! А без глаз, все равно, чт лица нет. Макс ведь не видел моего лица даже."

"Закрываю лицо ладонями и тихо плачу. Все! Я расклеена. Чтоб вас всех! Опять менять накладки… Может и стоило остаться в больнице.

Неожиданно сзади меня обхватываю чьи-то руки. Взвизгиваю от испуга. Кровь вскипает от скачка адреналина. Рот тут же запечатывают ладонью.

Папа внушил мне этот страх с детства. Страх, что могут похитить. И на мгновенье он расцветает во всей своей красе, захлестывая с головой!

— Чч… — в ухо.

Моя кожа превращается в мембрану, я чувствую ей крепкое тело сзади. И бережно держащие меня руки. Успокаивающий поцелуй в ухо. Ладонь исчезает с лица.

Настороженно замедляю дыхание. Втягиваю глубже воздух. Колени тут же подкашиваются. Макс!

Молча разворачиваюсь в крепких руках, пряча лицо на его шее. Обнимаю за талию.

Внутри все порхает. Я словно только встала из-под наркоза — ничего не соображаю и едва держусь на ногах.

Он включает на телефоне музыку. Отыскивает мои пальцы своими и, сжимая в замок наши руки, притягивает к себе за талию. Мы танцуем медленный… Наши губы встречаются.

Это самый романтичный «беспредельщик и балбес» в мире. Заверните мне, я забираю!

Глава 21. Так мало и так много!

МАКСЯ так скучал! Щемящее чувство тоски от того, что наше время очень быстро выходит не дает расслабиться и насладиться близостью.

Я молчу. Не могу сказать ни слова. Что я, ей скажу? А когда пытается она, торможу каждую попытку поцелуем.

Меня переполняет эмоциями как глупого щенка! Надо сваливать. Вот-вот врубят свет. Веду носом от виска, по ушку и спускаюсь на шею, пропитываясь поглубже ее запахом. И, прикоснувшись кончиком носа к ее носу, замираю, давая себе еще минуту. Нежные подушечки ее пальцев, подрагивая, скользят по моему лицу. «Рассматривает».