Опасный пациент

– У нас проблемы со «Святым Георгием». Сегодня всю ночь с ним провозились.

– Я тоже устала. У меня проблемы кое с кем, кто далеко не святой.

Росс рассмеялась. Она говорила первое, что приходило в голову, пока Герхард налаживал звук, и не придавала большого значения своим словам. Но что правда, то правда: Артур далеко не святой. И не такое великое сокровище, каким он ей показался несколько недель назад, когда они познакомились. Она, по правде сказать, была немного без ума от него. («Без ума? Гм. Вы это так называете?» – представила она себе реакцию доктора Рамоса.

) Артур был красив и богат. Желтый «Феррари». Море энергии и море обаяния. В его компании она чувствовала себя вполне раскованно и вполне женщиной. Он был способен на головокружительные, сумасбродные поступки – ну например, однажды он слетал с ней в Мехико поужинать: он знал там один ресторанчик, где пекли лучшие в мире маисовые лепешки. Она понимала, что это все ужасно глупо, но ей нравилось. И в каком-то смысле ей было с ним легко: не надо было говорить о лекарствах, больнице, психиатрии. Артура это совершенно не интересовало. Его интересовала она – как женщина. («Но не как сексуальный объект?» Черт бы вас побрал, доктор Рамос!) А потом, узнав его лучше, она вдруг поняла, что ей хочется поговорить с ним о своей работе. И обнаружила, к своему немалому удивлению, что Артур и слышать об этом не хочет. Артура ее работа пугала: у него явно были комплексы, связанные с профессиональными достижениями. Формально он был биржевым брокером – несложное ремесло для сына богача – и веско рассуждал о деньгах, инвестициях, норме прибыли, эмиссии акций. Но в его манере держаться было нечто агрессивное, точно подсознательно он все время пытался самоутвердиться в чужих глазах.

И потом она поняла то, о чем должна была бы догадаться с самого начала, – что Артура она привлекла главным образом своей самоуверенностью. Теоретически рассуждая, ее было куда труднее поразить, ошарашить и очаровать, чем какую-нибудь начинающую актриску-провинциалку, завороженно разглядывающую витрины дешевых универмагов. А потому она была более желанна.

Наконец эта странная роль начала ее утомлять, и она уже не испытывала никакого удовольствия от ощущения раскованности с ним.

И вообще все это скоро стало ее раздражать. Она начала отмечать про себя знакомые признаки охлаждения: работы в клинике прибавилось, и ей приходилось отменять свидания. Когда же они виделись, она быстро уставала от его вальяжности и беспокойной энергичности, от его костюмов и его автомобилей. За ужином она смотрела на него и пыталась найти в нем то, что раньше обнаружила. И не могла – даже намека. А вчера она с ним порвала. Они оба давно поняли, что разрыв не за горами.