От любви

— Мари очнулась, — сообщил я, напряженно встретившись с взглядом брата. И сразу понял, что он не удивлен. — Это действительно произошло. И она не стала овощем — ничего такого. Ей повезло. И я решил… В общем, когда придет время выписки, я заберу ее.

— Что? — оборвал он резко, в ярости взглянув на меня. — Что ты сказал?!

— Ты меня слышал. Она все еще моя законная жена, — твердо ответил я, стиснув челюсть. — И я приведу ее в свой дом.

— То есть как жена? — вкрадчиво поинтересовался Амран, наклонившись ближе к столу. — Ты до сих пор не оформил развод?!

Чувствуя напряжение в каждой части тела, я небрежно откинулся на спинку стула.

— Нет, — невозмутимо ответил.

Сам себе много раз задавал вопрос: почему? Убеждал, что это всего лишь формальность. Однако в глубине души всегда ловил себя на мысли — это последнее, что нас связывало, и именно из-за этого я медлил. Последнее, что все еще значило: она — моя.

Амран резко втянул носом воздух, в его синих глазах пронеслось осуждение и разочарование. Для него это значило, что я ее простил. Но для меня…

Находясь рядом с Мариям, я испытывал многое и о многом думал. Да, гнев незаметно ушел на третий план, уступая приоритету — жизнь или гордость, однако никуда не уходил окончательно. Только притаился. Слишком свежа была рана. Слишком паршиво сложились обстоятельства.

В груди резануло от воспоминаний: как заплаканные зеленые глаза, которыми я был очарован точно глупый, верный пес, отражали отчаяние. Как я снял фату с ее шелковых, убранных в красивую прическу волос и отшвырнул.

«Ты… правда откажешься от меня?..»

«Не заставляй меня унизить тебя еще больше», — пронзил слух мой резкий хладнокровный ответ.

Удивительно, как можно стать жестоким в одночасье и возненавидеть за один только миг. Я заставил Мариям пройти с позором через зал, полный гостей, которые уже обо всем знали. Кто позаботился об этом, я до сих пор не выяснил. Но в этот момент, когда она шла к выходу с опущенными плечами, без фаты и почти не дыша, именно себя я чувствовал растоптанным и обмазанным грязью.

— Ты сошел с ума, — вынес вердикт Амран сквозь зубы, глядя на меня исподлобья.

Презрительно поморщившись, он резко встал из-за стола и заходил по кухне.

— Ты что, хочешь отомстить ей?! — внезапно предположил он всерьез. — Отыграться за то, что она унизила тебя?

Я устремил взгляд в пространство и понял, что не могу ответить брату. Настолько твердо, чтобы он поверил.

— Я поклялся перед Всевышним, — признался я, в конце концов. Но он наверняка решил, что я лишь предлог придумал. Однако на моих глазах буквально свершилось чудо. — Она могла не проснуться никогда. Никогда! Ты можешь представить, какой страх душил меня, раз я дал такое обещание?! И когда Мариям очнулась… Я понял, что не отступлю от своего слова.