От любви

Патимат оказалась смелее или бесцеремоннее других и первой обратилась ко мне…

— Здравствуй, Мариям, — поздоровалась она, опередив Адама и пристально вглядываясь мне в глаза.

Я даже оторопела, и кожа покрылась неприятными мурашками. Сразу подумала о том, что здесь и сейчас хозяйка торжества могла позволить себе все, что угодно! Поэтому я невольно приготовилась к самому худшему.

— Спасибо за приглашение, — произнесла я ровно и вежливо, выдерживая ее взгляд. — Поздравляю с рождением сына! Пусть будет здоров, растет счастливым мальчиком и радует вас — родителей.

Мельком взглянув на Адама, Патимат медленно кивнула и сдержанно отозвалась:

— Благодарю. Спасибо, что пришли.

Заметив, как затихли окружавшие нас женщины и девушки, я неловкими пальцами, приподняла пакет, и сосредоточенно его открыла.

— Мы… хотели бы порадовать Ирисхана в честь праздника, — сообщила я немного сбивчиво.

Одновременно вытащила темную вытянутую коробочку, которую упрямо протянула мужу. Не столько из-за стеснения. Просто Адам сам его приготовил, и это было слишком личным.

Патимат с волнительной улыбкой, приняла коробочку от брата.

— Пусть твой сын никогда не чувствует разлуки с вами, — серьезным тоном сказал муж, наблюдая как она аккуратно открывает крышку. — Даже когда вырастет и судьба заставит быть далеко друг от друга.

— Ох, Адам… — выдохнула девушка, уже не улыбаясь.

В коробке находилась именная открытка из серебра, украшенная арабской вязью. Она открывалась при помощи маленького замочка, а внутри находился портер Патимат и ее мужа.

Взглянув на брата так, что всем стало понятно насколько Патимат тронута, она искренне произнесла:

— Спасибо большое. Это чудесный подарок!..

По-отечески поцеловав сестру в лоб, Адам сообщил:

— Мы рады, что тебе понравилось. Но это еще не все.

Он взглянул на меня, и жар разнесся по телу. Я очень надеялась, что муж забудет о подарке, который приготовила я… В конце концов это такая мелочь, в сравнении с тем, что подарил он! Но отступать было некуда. Поэтому я смиренно кивнула и достала из пакета бархатный голубой сверток, украшенной праздничной лентой.

В этот раз Адам не собирался облегчать мне задачу и всем видом дал понять, что я сама должна это сделать. Не надеясь ни на что, я шагнула к Патимат и скованно протянула ей сверток.

— Здесь ничего особенного… — вставила я, наблюдая, как она развязывает ленту. — Я старалась сделать все по размеру.

Хмуро глянув на меня, девушка уверенно развернула бережно сложенный темно-синий пуловер с изображением совенка на груди. И она так долго смотрела на него, что я даже успела заволноваться.

— Ты что… сама его связала? — спросила Патимат недоверчиво.

Переглянувшись с мужем, который участливо улыбался, я кивнула.